\

А жить на этих сожженных квадратных километрах, в принципе, можно. Кое-как, но жить.

Тем более что «призраков» подкармливали. Чтоб не серчали. Мясом подкармливали. Регулярно. Жертва такая…

А пленника они все же убили. Николай убил. Оставлять дикаря с собой не имело смысла и было небезопасно. Отпускать к своим – тоже чревато. Пообщавшись с «духами» накоротке, пленник быстро смекнул, что призраки мертвого города слишком уж смахивают на людей. Самых обычных людей, просто выкарабкавшихся из огненного ада. Ну а тот, кто выбрался из ада, легко отправит туда другого.

Голову варвара оставили на броне БТРа. Собрав очередное подношение.

* * *

Потревоженные комочки земли сухим ручьем заструился на дно воронки. Это неловко встал Николай. Встал, спустился ко входу в бункер, потоптался, поднялся обратно, сел на прежнее место. Сплюнул изглоданную в труху щепку. Волнуется человек. Действительно, что-то долго они там внизу.

Денис тоже начинал нервничать. Он уставился на край грязной, оплавленной плиты, выступающей из-под земли. Хороший бетон, специально крепленный по всем правилам военно-инженерного искусства, но – поди ж ты – не выдержал напора кумулятивной струи бронебойно-зажигательной ракеты.

Денис подавил усмешку, охладил мысли, стряхнул эмоции. Сейчас нужно было просто смотреть. Наблюдать безучастно. Эта нехитрая игра – своеобразная альтернатива антистрессовой щепке Николая. Когда становится совсем уж не по себе, Денис мысленно перевоплощается в мобильную камеру службы наружного наблюдения – просто фиксирует бесстрастным объективом глаз все мельчайшие детали вокруг. Всматриваясь, не думая. Иногда – помогает.

Сейчас, например, Денис сосредоточился на трещинке в бетоне, потом поймал «в кадр» жирного жука. Упорно загребая лапами, насекомое пыталось выбраться из воронки. Денис прислушался к своим ощущениям, кивнул удовлетворенно: у него не возникло желания ни помочь жуку, ни раздавить. Хорошо быть такой вот камерой. Просто камерой. «Летящим глазом». Лучше, чем оператором наружки или «рабочего материала». И гораздо лучше, чем призраком погибшего города. Призраком, что сидит на краю осыпающейся воронки и ждет не дождется хоть какого-то знака снизу.

Что это? Крик?! Николай шумно скатился на дно, вызвав небольшой обвал, прильнул к бетону. Секунду лицо его оставалось напряженным, потом подобрело, поплыло. В улыбке. Сдержанной, но… Надо же! Денис и не подозревал, что угрюмый орг умеет так улыбаться. Хотя бы так. А тут прорвало, значит…"

"Денис тоже спустился, тоже прислушался. Кажется, в ближайшее время щепки-зубочистки не потребуется. Там, внизу, плакал ребенок.

– …ы-ын! – донеслось из-под земли.

А это уже голос Ирины.

Народец, кучковавшийся в стороне, услышал. Оживился, загалдел радостно народец-то.