\

Денис повернулся к Николаю:

– Поздравляю. С наследником…

Наследство вот, правда, малышу достанется не ахти… Обжитое кладбище да опаленные развалины города-полигона. Ладно, какое есть…

А Николаю было не до поздравлений. Николай уже скрылся в бункере. Торопился…

– Как там? – спросил Денис, разглядев в полутьме поднимавшуюся к свету Ночку.

– Порядок, – тихий усталый голос. – Там – все в порядке.

– А ты?

Кривая усмешка вместо ответа. Можно было не спрашивать – понятно ведь и так, без слов. После вынужденных постельно-служебных утех с осточертевшими боссами и виртуально-познавательного секса с озабоченными компьютерщиками стать чужой повивальной бабкой, а самой лишиться радости материнства, забыв о физической близости с любимым человеком.

И это в таком возрасте!

М-да, жизнь: кому радость, а кому…

Нет, Денис не злился на орга. Не время сейчас для злости. У человека сын родился, человек отцом стал. И все тут.

Молчали и топтались на месте они с Ириной минуты две. Три, быть может. Времени вполне достаточно, чтобы счастливым родителям справиться с первым – самым сильным – потоком нахлынувших чувств. Остальное – от лукавого. Остальное обождет. Больше дань вежливости отдавать Денис и Ирина не собирались. Никому. Слишком невыносимо было стоять вот так, наедине, в воронке с обгоревшими краями, пряча глаза друг от друга и обезображивая лица натуженными улыбчивыми гримасами.

Они вошли в бункер. И сразу услышали.

Вскрик Юлы…

Глухой стук внизу…

Где-то на нижнем этаже опять отвалился пласт штукатурки? Или глиняная обмазка? Дожди, сырость… вся летняя работа насмарку.

И снова крик. Юлькин крик. Незнакомый какой-то. Вой. Причитание убитой горем бабы.

Потом – тишина.

* * *

Родильная палата располагалась на верхнем уровне. Там, где прежде был рабочий зал, а теперь вместо прозрачного пола зияет громадная проплавленная дыра. Застывшая лава из металла, пластика и стекла причудливыми сюрреалистическими соплями свисает вниз, тянется от краев дыры до самого дна – до арены, на которой операторы учились убивать руками кожинского «материала». И дальше тянется, и ниже. Потому что арена тоже проплавлена.

Лава эта образует стены… Не стены даже, а переплетение невиданных сталактитов – неровных, бугристых, усеянных выступающими шишками и сквозными отверстиями, ячеистых, как толстая путаная сеть, предназначенная для отлова гигантских кракенов из морских глубин.

Провал огорожен. Надежно, со всех сторон. Потому как, если сверзнуться отсюда вниз – на исковерканную жаром, дырявую арену, – костей не соберешь. От ограды вниз, в темноту ведет лестница. Длинная.

– Юль, что?! – дико кричит Ирина. – Что случилось?!

А что? Денис не понимает. Ни хрена.