\

Только теперь Виктор увидел на голове Стрельца большую шишку и сильный кровоподтек. Бедняге действительно здорово досталось. Еще повезло, что вовсе череп прикладом не проломили.

Ся-цзы подошел ближе, неодобрительно покачал головой и зацокал языком:

— Эх, Вихта-Вихта, неугомонная твоя сибирь-человек! Твоя зря стараться. Твоя никогда не развязать моя веревка. Никакой сибирь-человек не распутать китай-узел.

Китаец тихонько захихикал.

Обидно вдруг стало до слез! Забрезжившая было надежда на освобождение рассеялась как дым.

Теперь свет заполнял все помещение, и Виктор видел валявшихся на полу ордынских купцов и купеческую охрану — без доспехов, без оружия, беспомощных, связанных по рукам и ногам. Многие до сих пор не пришли в себя и тихонько постанывали в забытье. В сторонке у стены в самом деле стояли столы и наваленные на них лавки. Вот так иногда заканчиваются дружеские чаепития.

Зашевелился лежавший у стены Костоправ. И тут же дал знать о себе не только шевелением.

— Ах, вы ж суки, мать вашу в душу, едрить ее налево через два колена! — загудел гулкий бас лекаря. — Погань желтолицая! Чтоб у вас на лбу по хрену выскочило! Чтоб по два хрена выросло! По пучку целому! Да чтоб все пучки срослись друг с другом!

А что, неплохо было бы! Виктор даже улыбнулся, живо представив обрисованную лекарем картину.

Китаец поморщился и что-то крикнул своим людям.

— Чтоб ва… — кляп, сунутый в рот Костоправу, прервал словесный вулкан. Теперь лекарь лишь глухо мычал и бешено вращал глазами."

"Китаец неодобрительно покачал головой и вновь обратился к Виктору:

— Твоя большой сибирь-человек, Вихта, делать много большой шум и говорить много плохой и непонятный слово. Когда ему затыкать рот, сразу становиться тихо, хорошо и спокойно.

— Зачем, Ся-цзы? — прохрипел Виктор.

— А? — удивленно глянул на него китаец.

— Зачем ты все это затеял?

— Моя так надо, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал Ся-цзы.

— И давно ты так промышляешь?

— Что моя давно? — не понял китаец.

— Давно, спрашиваю, в грабители подался?

— Ну почему сразу грабители? Почему твоя так плохо думать о моя, — Ся-цзы изобразил гримасу негодования и обиды.

Ишь ты, никак и вправду оскорбился? Ну прямо святая простота, блин!

— А что, хочешь сказать, ты мой товар себе не заберешь?

— Твоя товар моя забирать, конечно, и вся другая товар — забирать тоже. Зачем добро пропадать? Но не в товар дела, Вихта.

— Оч-ч-чень интересно, — протянул Виктор. — А в чем же тогда?

— В том, что твоя здеся вместе с моя.

— И чего?

— Ну, твоя сама подумать, на какой, как говорить твоя лекаря, хрена для моя здеся нужна твоя? Для моя лучше, когда моя сама покупать у сибирь-человек сибирь-товар и возить сибирь-товар в Бухта-базар.