\

У Инквизиторов, видать, с боеприпасами тоже напряженка.

— Как у всех, — вздохнул Виктор. — Иначе бы крестоносцы не таскали с собой мечи, копья и арбалеты.

— И ствол, гад, разнес к едрене-фене, — сокрушенно покачал головой А-Ка.

Разбитый автомат полетел на землю.

— Да ладно, не бери в голову, — успокоил Стрельца Костоправ. — Все равно в Котле боеприпасов к такой пушке хрен найдешь.

— С калашом что? — спросил Виктор.

— Тоже пустой, — махнул рукой А-Ка. — Там всего-то с полрожка было.

Что ж, печально. Если опять что стрясется — уже не отстреляешься…

— А-а-а! — от звонкого крика, раздавшегося вдруг где-то совсем рядом, вздрогнули все трое.

* * *Кричали из костра, о котором сибиряки успели забыть. И о самом костре, и о мешке, оставленном на костре.

Между тем огонь разгорелся уже довольно сильно. А оглушенная жертва Святой Инквизиции, видимо, пришла в себя.

— А-а-а! Помогите!

Существо в мешке кричало совсем как человек.

— Какого черта?! — пробормотал Костоправ."

"Перетянутый веревками мешок извивался на куче дров в кольце подступающего пламени. Тот, кто был внутри, наверное, уже задыхался в дыму и чувствовал нарастающий жар.

Тот или та…

— По-мо-ги-те-е-е!

«Девчонка!» — понял Виктор. Судя по голосу, там, в мешке, была обычная девчонка, а не какая-нибудь котловая тварь и не зеленокожий дикарь, не понимающий человеческой речи. И девчонка эта скоро сгорит заживо.

Видимо, пленница Инквизиторов слышала стрельбу. Потому и зовет на помощь в надежде на спасение.

— По-мо… кхе-кхе-кхе!

Пленница зашлась в кашле.

Времени на раздумья не оставалось. Виктор бросился к костру. На бегу перепрыгнул через зеленокожего с разрубленной головой.

— Куда, Золотой?! — послышался сзади встревоженный голос А-Ка и….

— Сгоришь, дурень! — крик Костоправа.

Больше он не слышал ничего. Только треск костра, хруст под ногами и судорожный захлебывающийся кашель.

Уткнувшись лицом в рукав, Виктор нырнул в огонь и дым. Пламя заключило его в жгучие объятия. Нестерпимый жар сжал раскаленными тисками.

Он все же проломился сквозь огненную стену. Оказался на задымленном пяточке, куда еще не добрался огонь, но где уже трудно было дышать, а слезящиеся глаза ничего не видели в плотных белых клубах.

Хрусткая податливая куча, дров проседала, рассыпалась и норовила поймать ослепшего человека в десятки капканов.

«Только бы не подвернуть ногу! — думал Виктор. — Только бы не подвернуть!»

Подвернешь — упадешь, застрянешь и уже не выберешься. Сам останешься в огненной ловушке.

Виктор ориентировался на звук — на испуганный девчоночий визг, мешающийся с надсадным кашлем. Пленница Инквизиторов больше не звала на помощь. Она просто орала от страха, глотала дым, кашляла, орала снова и опять заходилась в кашле. Виктор вслепую шарил вокруг.