\

Выползший на свет старик выглядел неважно. Грязная рваная одежда – в засохшей кровяной корке. Сквозь прорехи видны подживающие раны и ожоги. На лице – следы побоев, волосы – в крови, борода – подпалена. Правый глаз заплыл и не открывается, во рту за разбитыми губами не хватает нескольких зубов. Взгляд – погасший, затравленный. Судя по всему, деда Федора пытали. И, похоже, несчастного старика совсем сломали.

– Ничего-ничего, ребятки, потерпите, скоро пройдет, – тихо, словно опасаясь привлечь внимание тюремщиков, шептал старый помор.

Что скоро пройдет? Если дед Федор говорил о параличе, то он не врал. Виктор действительно чувствовал, как оцепенение в членах постепенно уходит."

"Сыпанул отборной бранью Костоправ. Судя по крепкому многоэтажному мату, лекарь, хотя и не мог еще двигаться, языком владел уже в полной мере. При помощи мудреных словесных оборотов Костоправ обещал сотворить с викингами и Инквизиторами такое, что первым лучше было бы сразу утопиться самим, а вторым – быстренько посжигать друг друга на собственных кострах.

– Дед Федор, – попробовал позвать Виктор. Получилось. К нему тоже вернулась речь. Вот только голова болела, как после доброй попойки. И ноющая боль эта, судя по всему, пройдет не скоро.

– А-а-а, купец! Золотой, – поморский старейшина тоже узнал его. Посетовал: – Плохо наше дело. Совсем плохо.

– Что с Костяникой? – спросил Виктор. – Она жива?

– Да жива, жива твоя зазноба. К крестоносцам не попала, – дед Федор почему-то отвел глаза. Это Виктору не понравилось.

– Что? – потребовал он объяснений. – Что с ней?

– Викинги увезли.

Новости были ужасными. Виктор подавленно замолчал.

– Дед Федор, – послышался голос Василя, – что здесь произошло?

Даже Костоправ перестал материться, ожидая ответа.

– Что произошло? – поморский старейшина невесело улыбнулся. – Хорошо, я расскажу вам, что произошло…

Глава 16

– Брат Себастьян, – с достоинством представился худощавый горбоносый крестоносец, вошедший в дом старейшины. Едва заметный кивок заменил поклон, который вообще-то в подобных случаях должны отвешивать чужеземцы.

– Милостью Черного Креста ландкомтур Ордена Святой Инквизиции и посол Верховного Магистра, – крестоносец говорил по-русски почти без акцента. – Имею полномочия вести переговоры от имени Святой Инквизиции и Его Преподобия.

– Дед Федор, – кивнул в ответ глава общины, изучая гостя настороженным взглядом. – Я здесь за старшего.

Свой массивный ведрообразный шлем Инквизитор держал в правой руке. Ладонь левой лежала под плащом с черными крестами на пустых ножнах: рыцарю пришлось сдать оружие охране. Но прочее снаряжение ему позволили оставить.