\

И чуть не напоролся еще на два копейных наконечника и полудюжину обнаженных мечей: викинги Аскела даже во хмелю бдительно берегли своего вожака и на любую опасность реагировали незамедлительно.

– Не устраифай песпорятка, Хрентепе, – четко и внушительно произнес хэрсир. – Иначе путешь упит.

– Плевать! Я щас урою, на хрен, вашего Арне, а потом мы еще посмотрим, кто будет «упит», а кто, мля, не будет!

– Хфатит, рус! – потерял терпение Аскел. – По сакону у тепя нет праф траться с хэрсир!

– Да имел я ваш «сакон»! – в не самой вежливой форме выразил свое отношение к аргументам оппонента Костоправ.

Но, видимо, был неправильно понят.

– Ты не мошешь иметь наш сакон, пока ты не есть сфопотный челофек, – серьезно и внушительно объяснил Аскел. – Кокта ты путешь софсем сфопотен – токта путешь ефо иметь.

Костоправ уже набрал в грудь побольше воздуха, готовясь выдать очередную гневную тираду, но не успел.

– Сафтра я сам терусь с Арне, – закончил Аскел.

Виктор, Василь и Змейка ошарашенно уставились на него. Неужели хэрсир действительно станет драться с другим хэрсиром из-за пленницы. Или дело тут не только в ней?

– Че, мля? – изумленно выдохнул Костоправ. – Завтра, мля?

И после небольшой паузы недоверчиво заключил:

– Ты, мля?

– Я-маля, – ответил Аскел в тон вопросам, не вполне, наверное, осознавая, что именно он сейчас сказал. Однако дальше хэрсир заговорил твердо и уверенно: – Арне оскорпил меня, претъяфил претенсию на мой имущестфо и фысфал меня на пой. Сафтра путет хольмханх. Поетинок.

Василь присвистнул. Виктор, Костоправ и Змейка переглянулись.

– Но это я хочу драться с краснорожим! – попытался еще качать права лекарь.

– И я тоше хочу, – на лице Аскела появилась мечтательная улыбка. – Тафно хочу порупить эту наклую красную рошу. Тепе, рус, по сакону рупить Арне нелься, но мне мошно. Сафтра путет фсе мошно.

Глава 24"

"Просторный дом, где они провели ночь, наполнял запах гнилого дерева и перепревших листьев. В помятом закопченном котелке бурлило подозрительное варево: в мутной пенистой воде крутились волнистые, лопнувшие и раскрошившиеся шляпки странных – синюшных, в белую крапинку – грибов. Грибочки смахивали на обычные мухоморы, но собирали их явно в котловых лесах: все они несли на себе следы мутаций.

Дружинники Аскела поставили эту неаппетитную похлебку на огонь еще утром и варили ее уже второй час, время от времени подливая воды и подсыпая каких-то тертых корешков. Подменяя друг друга, викинги мешали зелье большой деревянной ложкой. Хэрсир лично контролировал процесс.

Аскел был серьезен, собран и неразговорчив. С пленниками он не общался совсем, со своими дружинниками лишь изредка перекидывался скупыми фразами.