\

Но разве ж сейчас вспомнишь!

Капитан вздохнул:

– Хотя, это не важно. Говорят, в Америке перед Бойней такое творилось, что президент уже ничего не решал… Ни черный, ни белый.

– Кто говорит? – уточнил Виктор.

– Легенды, – пожал плечами Кошкодер. – Сказители. А кто еще может?

– Ладно, хрен на нее, на эту Америку! – фыркнул Костоправ. – У нас самих в те времена бардак был – мама не горюй! Одни беспредельничали, хапали, воровали и жрали в три горла, пока другие… Э-эх, да чего сейчас-то об этом?!

Да уж, был бардак. Бардачище! О жизни в России перед Бойней легенды, конечно, рассказывали больше, чем об Америке. Но лучше о той жизни не вспоминать вовсе. Бойня ведь случилась именно потому, что властьимущие по всей планете развели слишком много бардака. Тогда он, правда, назывался другим словом: кризис. Кризисы, вернее. Много их было. Кризис на кризисе сидел и кризисом погонял. Как-то так, в общем.

Чтобы удержать власть, нужно было чем-то отвлечь недовольный народ от нескончаемого коллапса. Вот, блин, и отвлекли по полной программе. Кто-то куда-то запустил первую ракету, а дальше – понеслась…

Насколько понимал Виктор, бардаки и кризисы в те времена наступали главным образом от большой алчности. Так что можно сказать, что планету сгубила жадность. Как того фраера. Жадность, а еще – тупость, наглость и обманчивое чувство безнаказанности и вседозволен-ности."

"– Вообще-то, я думал, что Америку раздолбали всю нафиг, – после недолгой паузы вновь заговорил Костоправ. – А оказалось, мля, не всю. Вон, понаехали тут всякие, понаплыли из-за океана… Американцы пернатые, м-мать их!

* * *Лес и кустистые заросли неожиданно закончились. Группа остановилась, изучая открытое пространство, на которое предстояло выйти.

Вроде бы никого.

Впереди раскинулась равнина. По равнине тянулась ровная широкая дорога. Очень хороший тракт, кстати. Вернее, тракты: неподалеку от леса одна дорога разделялась на три. Кроме того, от развилки в разные стороны уходили еще несколько стёжек поменьше.

На перекрестке стоял столб, увешанный какими-то табличками, а рядом расположилось строение с черным крестом на высоком шпиле и с узкими оконцами. Сооружение было не очень большим, без защитной стены или частокола, да и вообще плохо приспособленным для жизни. Но и совсем уж заброшенным оно тоже не выглядело.

– Что это? – поинтересовался Виктор.

– Дорожный храм, – ответил Кошкодер. – Часовня Черного Креста. Молельня для путников. Инквизиторы иногда ставят такие на перекрестках.

– Понятно. Костяника, видишь что-нибудь? Есть кто внутри?

Костяника покачала головой:

– Слишком толстые стены. Не могу понять.

В бинокль тоже были видны только стены, за которыми не наблюдалось признаков жизни. Но если жизнь захочет спрятаться, ее так сразу и не заметишь.