《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Парень не выдавал на лице своём никаких тревог, нежно обхватывая лицо невесты, обращая его боле к себе. Уста Фёдора едва коснулись уст девицы, как Варвара вздрогнула. От взоров, уставленных на новобрачных, делалось токма хуже, стыдливое волнение подступало тошнотою к горлу.

И всяко же, их поцелуй спровадился бравыми возгласами.

Уж вечерело, но пир не смолкал, а напротив же – бушевал всё боле.

Опричники, подобно и пирам царским, выведывали, кто из братии на что горазд, ежели упиться едва ль не до пределу. Басман-отец нынче, вопреки обыкновению своему, не состязался в том.

Меж тем же братия точно имела мнение о том, что немец, эдакий чудила заморский, мог взял на душу лютейшего самогона, да выстоять, и паче того. Генрих перепил уже двух мужиков со стороны Сицких, коие не ведали, с тем тягаться принялись.

Штаден похвалялся, что нынче может из лука стрелять без промаху. Фёдор вызвался держать яблоко в руке своей, и пущай немец встанет на расстоянии ста шагов, али боле. Басман-отец больно занят был перепившими, а по сему и вовсе не слышал, какие забавы затевает братия его, услышал бы – запретил строго-настрого подставляться.

Но всяко запрет на то прозвучал – не устами старика-Басмана, но царскими устами. Плечи Фёдора резко опустились в недовольстве.

Иоанн улыбнулся, глядя, сколь резко осаждена потеха для Басманова. В спор с государём пускаться ни у кого охоты не было.

Заместо Фёдора поставили парнишку – кого-то из крестьянских. Дрожал холоп, как осиновый лист, покуда Штаден натягивал тугую тетиву. Особенно приметна была дрожь в руке, в котором держал яблоко. Волей-неволей, да холоп метнулся, покуда свистнула тетива, и тот роковой рывок стоил парню тяжкой раны.

Холоп опешил, и несколько мгновений не чуял боли вовсе, пущай и горячая кровь текла рекой. Смешались возгласы ужаса, пьяный крик да смех раскатистый, покуда парнишку отвели в сторону. Сам раненный уж залился страшным криком, оттого и спровадили его с глаз долой, дабы не портил застолья.

К слову, толком-то он никак и не портил пир – всяко братии даже потешно было с того.

- К чёрту идите! – отмахнулся Штаден. – Стой он ровно – обошлось бы!

- Да и впрямь, поделом ему! - с тем опричники подзывали стольников со сладким мёдом да винами.

Фёдор уж утомился, распевая да отплясывая прямо на столе. Несмотря на прохладу, которая заметно ощущалась в вечернем воздухе, Фёдор не накидывал плаща али тёплого кафтану, разгорячившись от ярого веселия.

Варвара испросила на то дозволение у супруга, да покинула шумное застолье. Фёдор спровадил её в барский терем, да свёл с матерью. Светлана поручилась приглядеть за невесткой, покуда идут гулянья.