《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– прошептала Алёна на ухо опричнику.

Штаден ответил грубым рыком, да сплюнул наземь.

Поводу для драки не было и в помине - то была просто славная забава. Немец уж было маленько заскучал у Сицких, проверяя, кабы всё славно шло.

Мало о коих страстях Андрея-немца знала братия, да уж что не дурак он подраться – то к бабке не ходи. Свирепел он, паче, нежели на службе супротив усадеб да дворов изменников, паче, нежели на казнях, хоть и был Штаден лютейшим палачом.

Нынче же он сцеплялся в пьянящем упоении. Немец мог снести много ударов, хоть кувалдой дубась – а всяко, выжидал Генрих, как придёт его черёд – и уж тогда не здоровилось никому.

Генрих приходил в себя, возвращаясь разумом в пресную трезвость да здравость рассудка, когда уж враг его лежал на земле, придушенный захватом, али хрипло сплёвывал кровь с разбитым лицом.

Нынче же Генрих не ведал, с кем вцепился на берегу речушки, но всяко были из крестьянских – здоровенные детины, видать, по празднику-то и дорвались до свирепой водки.

«Ну всякой же, Тео не станет серчать да гневаться, ежели чего!» думал Генрих, отряхивая руки от свежей крови.

- Надобно будет вернуться к пиру. – молвила Алёна, привставая на цыпочки, чтобы утереть разбитую бровь Штадена.

Генрих глубоко вздохнул, подаваясь к девчушке. Руки её были несколько грубы – а иначе как, ежели всё в работе да трудах?

Её сосредоточенный взгляд скользнул по лицу немца. Не приметила Алёна ничего страшного – бывало много хуже, глядя на шрамы Штадена, что на лице, что на всём теле.

Штаден вздохнул, обернувшись к берегу. Продолжали махыч свой крестьяне да гости, коих немец едва-едва знал, токма по имени. Генрих сплюнул наземь, тряхнув плечами.

Когда немец воротился к свадебному застолью, схватил первый же кубок, что под руку попался да вскинул над головой.

- Горько! – крикнул Штаден.

- Горько, горько! – подхватили гости.

Жених мимолётно оглядел всё застолье. На мгновение он пересёкся с пронзительным мрачным взором своего владыки. Сколь не было бы то мгновение мимолётно, всяко его хватило, чтобы душу юноши кольнула необъяснимое волнение."

"Сам владыка безмолвствовал, покуда гости ратовали: «Горько! Горько!». Уж сам Басман-отец было подходил, да испрашивал, чего угодно государю. Царь был сдержан в ответах своих, да велел Алексею не тревожиться нынче средь торжества.

Варвара подняла робкий взгляд на жениха.