《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Стоило матери упомянуть то имя, как пред глазами снова стояла жестокая расправа.

- Нам ничего не грозит, - произнёс Владимир, вскинув голову куда-то вверх, и точно пытался прежде всего самого себя.

- Как и твоему злыдню-братцу, коему всё неймётся народ жечь да рвать, - ворчливо добавила старуха.

…

Иоанн глядел на доску пред собой. Фигуры безмолвно ожидали, покоясь каждая на своём месте. Выстроившись сложным узором, они отбрасывали тени от ясного утреннего солнца.

Покуда владыка взирал на игру, да уж приметил свой ход, как к Иоанну прильнул Фёдор. Юноша обхватил голову владыки, припадая продолжительным поцелуем в висок.

На Басманове была лишь нательная рубаха. От Фёдора веяло нежным теплом – он только-только поднялся с мягкого ложа.

Едва Иоанн прикрыл глаза, как раздалась тихая усмешка. Фёдор, будучи ох как в славном настроении, напутал фигуры на доске, и с превесёлой улыбки спешно посторонился от гневу царского.

- Выспался, я погляжу? – вопрошал царь, подперев голову рукой.

Иоанн не сводил томного взгляда со своего любимца, покуда тот уселся на подоконник, оправляя задравшийся край рубахи.

Юноша обернулся на владыку, едва прикусив губу.

Тело юноши, и смольные волосы его, растрепанные на плечах, были объяты ласковым золотом солнца. Нежный свет ласкал его белоснежную кожу, эту бесовскую лукавую улыбку.

Владыка видел, что юноша, верно, и обратился к своему царю – алые уста шевельнулись, и затем Фёдор точно ждал ответа, но Иоанн не внял той речи – он вовсе не слышал ничего, зачарованный любованием.

Царь едва повёл бровью, глядя на Басманова.

- Ты не слушал же? – вздохнул Фёдор, сложив руки на груди.

- На что мне слушать тебя? – протянул Иоанн, продолжая любование своё.

Басманов прицокнул, откидываясь к холодной каменной стене. Юноша отвёл взгляд к окну, и взор его ласкало беспечное и радостное утро.

Иоанн глубоко вздохнул, растворяясь в том нежном духе, что озарил его сердце. Владыка опустил взор на доску. Память легко восстановила расклад фигур.

Когда раздалось задорное чириканье, Иоанн поднял взор на юношу.

- Басманов! – пригрозил владыка, но голос его не успел сделаться хоть сколько-нибудь суровым.

Ты было игривое поруганье – не боле."

"Меж тем же, юноша, весело посмеявшись, мотнул головой, указывая в окно.

- То не я, - ответил Фёдор, поглядывая за пухлым пушистым соловьём, осторожно рыскающим по окну.

…

Евдокия отошла от беспокойного сна. Она придерживала висок, что ныл от боли. Княгиня застала супруга за сборами.

Владимир обернулся к супруге и подал руку, когда она ступала с лестницы.

- Не будил тебя, чтобы проститься – так сладок был сон твой, голубка, - молвил князь, отпуская руку жены.