《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Скажите же, отче, что же сгубило …? – вопрошал князь.

- Всему приходит конец, - ответил святой отец, воротя взор в пол.

- Скажи мне, - твёрдо повелел Владимир.

Монах сглотнул, и тихое признание ударило князя в самое сердце. На мгновение мир стих – листья беззвучно трепетали на ветру, не издавая никакого шуму.

Владимир не помнил дороги домой. Весь рассудок его занялся видениями из Московского Кремля. Притом, то была не страшная расправа, но брат его. Владимир вспоминал, как Иоанн говорил об отце Филиппе, как улыбка не сходила с его уст, как голос царский не дрогнул.

«Неужто…»

Эти мысли оглушительным вихрем взбились в голове князя. Они не отпускали его до тех самых пор, как он очутился на крыльце собственного дома.

Дрожащий от усталости и жуткой боли, тянущей где-то глубоко внутри, Владимир брёл, не примечая ничего на своём пути.

Владимир было ступил на лестницу, и деревянная ступень повела протяжным скрипом. На сим рассудок милосердно покинул князя.

…

Владимир глядел на бумагу, дрожащей рукой опуская перо. Всего пара кривых строк – не боле, да подпись. Короткое послание.

Короткий, но безмерно сильный порыв побудил Владимира порвать письмо, сжечь, изжить всяку мысль о вероломстве, но то – лишь миг.

Князь с тяжёлым сердцем поднялся и направился в покои супруги.

Дверь была приотворена – княгиня переплетала косу перед сном.

Она обернулась на вошедшего супруга и поднялась со своего места. Её взгляд метнулся на бумагу, которую князь сжимал в руке.

С глубоким вздохом, Владимир подал письмо Евдокии.

- С твоих слов сего должно хватить, - тихо и разбито молвил Владимир.

…

Перо треснуло, залив пальцы Иоанна чернилами. Фёдор тотчас же обернулся на звук, отпрянув от зеркала."

"Иоанн сглотнул, глядя на дрожащие пальцы. Стиснув зубы, царь овладевал собой, покуда молодой опричник спешно принялся вбирать чернила белым полотенцем.

Владыка огляделся, точно выискивал во мраке своей опочивальне того незримого врага, что подступился слишком близко.

- Царе? – вопрошал Басманов, обратя взор Иоанна на себя.

Очи государевы метались, впиваясь лютым прищуром в дрожащие тени.

- Что тебя гложет, душа моя? – нежный блаженный шёпот раздался прямо над ухом Иоанна.

Эти слова молвлены с такой сокровенной силой, что их хватило Иоанну, чтобы избрать путеводной нитью. Прильнувшие к сердцу и к разуму страхи расступались, покуда царь внимал мягкому шёпоту и мягким прикосновениям.

Фёдор воротил Иоанна от тех жутких видений, но смутное и до боли скверное чувство не покидало царя, и он крепче сжимал руки своего слуги.