《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Евдокия ответила мягкой улыбкой, поглядывая на холопа, проходившего мимо с тяжёлой корзиной.

- Куда ты, милый? – вопрошала Евдокия.

Владимир поджал губы, да стыдливо отвёл взгляд в сторону.

- Давно пора уж, - молвил князь, обхватив себя рукою, - Я так ни разу не проведал отца Филиппа. А он был нам ближе всех, покуда были детьми.

Княгиня кивнула.

- Дорога не близкая. Уж обожди без меня пару дней, голубка, - напутственно молвил князь.

Владимир хотел было уж пойти к двери, как остановил сам себя. В сердце его метнулась мятежная мысль. Она промелькнула лёгкой тенью на его лице, а взор наполнился сомнением.

- И ежели… - продолжил Владимир.

Супруга подалась к нему, внимая речи с большим чаяньем. Казалось, она уж ведала, что гложет супруга.

- Ежели даст благословение… - с трудом выговорил Владимир.

Евдокия не дала договорить мужу, взяла его руки и поцеловала. Князь опешил, а как только отмер – так отнял руки от супруги.

- На всё воля Божья, - с кротким поклоном ответила Евдокия.

Владимир окинул нежным взором супругу свою.

Взяв верных людей, они тронулись в путь.

Когда, наконец, князь Старецкий прибыл к монастырским стенам, тело его было изможденно.

Он постучал трижды, прежде чем привратник, шаркая тяжёлыми ногами, подступился, да впустил князя с его людьми.

Внутри монастырской крепости лето занималось сладким своим благолепием. Деревья перешёптывались богатой листвой, которую бегло трепал тёплый ветер.

Владимир испросил благословения, сложив руки пред собой, и старый монах осенил князя и спутников его крестным знамением.

- Благодарю, отче, - молвил Владимир.

- Откуда путь держите? – вопрошал старик, идя вдоль ряда молоденьких яблонек.

- С Вереи, - ответил Старецкий.

- Не близко же… - вздохнул монах, - Что ж завело вас?

Владимир глубоко вздохнул, пряча взор от светлый очей монаха. Светло-голубые очи казались вовсе белыми.

- Пришёл я исповедаться отцу Филиппу, - молвил князь, боясь укору в том проникновенном взоре.

Заместо того же, монах лишь глубоко вздохнул, поджав губы.

- Оно что ж… - опечаленно молвил старец, - Ты запоздал, княже.

Старецкий поднял взор.

- Что?.. – глухо взмолился Владимир.

- Он уж окончил земной свой путь, - смиренно молвил монах, осеняя себя крестным знамением.

- Нет, но ведь… - сглотнул князь, унимая подступающую дрожь.

- Ещё в начале весны, - сокрушался святой отец, мотая головой.

Старецкий замер, чуя, как сокрушающее, измождающее бессилие подлой змеёй сдавливает его горло.

- Молитесь о душе его, - произнёс монах, и уж было хотел оставить князя, как Владимир резко схватил его за локоть.