Горячий угон

– А вот смотри! – Никитос показал на своих корешей. Гаврош присмотрелся. Оказывается, Худой наливал бензин в бутылку, которую держал Чага.

– Теперь мы ему ночью ответку дадим! Пойдешь с нами?

– Я? Гм… Да нет… Что я родителям скажу… И вообще…

– Ну, ладно. Тогда ружье одолжи. Завтра верну, зуб даю… А то у меня только это, – Никитос поднял тряпку. На столе лежал небольшой пистолет с потертым воронением.

– Ух ты! Настоящий?"

"– Газовик. Дерьмо, переделанное под мелкашку… А с твоим ружьем я там все разнесу!

– Да, а потом и меня, и отца посадят…

Никитос хищно оскалился.

– Не признавайся, и никто тебя не посадит! Меня когда-то дядька учил: «Вот ты кошелек вытащил на глазах у трех лохов, а на следствии говоришь – знать не знаю, никакого кошелька не видел! И они ничего не докажут!» А дядька шесть раз судим, он-то знает!

– Тогда как же его шесть раз сажали? – выскочило у Сергея.

Никитос осекся.

– Как, как… Через чердак! Больно умным стал! Ружье дашь?

– Да нет, никак не могу…

Чага подошел с наполненной бутылкой, вместо пробки заткнутой газетой.

– Вот, готово!

Никитос кивнул.

– Сделайте еще две. Гаврош их и закинет…

– Кто, я?! – изумился Сергей.

– А кто?! – повысил голос Никитос. – Мы же кореша! А кореш за кореша жизнь отдаст! А ты – то не можешь, это не можешь! Со своим папашей свиней режете, на грязи да крови бабло заколачиваете! Если ты не пацан, а барыга, то, может, мне вам оброк назначить? Или вас самих подпалить?!

Никитос не шутил. В прищуренных глазах пылала звериная ярость. Гаврош окаменел. Отец был прав. Как предупреждал, так и выходит. Надо сказать, что он не испугался. Он вообще никогда не пугался, наверное, потому, что сердце редко билось. Но что сейчас делать, он не знал. Чага и Худой стояли по сторонам, как цепные псы в ожидании команды хозяина.

– Что молчишь, свинячий киллер? Язык проглотил?

– Фильтруй базар, Никитос, – нахмурился Гаврош. – Я не киллер. Тем более не свинячий!

– Вот ты как запел! – угрожающе прошипел Никитос. – А хочешь, я тебя оболью бензином и подожгу? – продолжал Никитос. – Прямо здесь?

– Поджигай, – пожал плечами Гаврош. – Ты же сам учил: «Сказал – делай! Пустой базар – это для фраеров!»

– Смотри, наблатыкался! Только…

На улице затормозила машина, хлопнули дверцы. Никитос оборвался на полуслове, глядя куда-то сквозь Сергея. Он тоже обернулся. У ворот стоял большой черный джип, таких в окрестных селах и даже в райцентре не было. Из него вышли три коротко стриженных парня в спортивных костюмах «адидас», кроссовках и коротких кожаных куртках. Приземистые, мощные – таких называют «качками»… В руках у них были бейсбольные биты. Они направились к калитке, но возле чагиной «Нивы» остановились. Один с размаху ударил по лобовому стеклу, оно прогнулось и покрылось трещинами.