Горячий угон

Весть о несправедливом решении быстро облетела всю Яблоневку.

И Комаровы пришли с сочувствием, принесли магазинную водку и мясной пирог, изготовленный не склонной к кулинарии Галиной. Примирение состоялось.

К лету Гаврины стали отходить от пожара. Удобренная пеплом земля дала хороший урожай, и теперь каждый день Вера Петровна готовила молодую картошку, рассчитывая, что её хватит и на зиму, и на посадку. Начали восстанавливать уничтоженные огнем постройки, решили поставить новый крепкий забор, копили деньги на восстановление поголовья свиней.

Гаврош, как мог, помогал родителям. Время близилось к обеду. Перед тем как поесть самому, Сергей пошёл вначале покормить свиней. Мать возилась в летней кухне, а отец с дядей Вовой меняли сгнившие столбы ворот. Новые столбы лежали рядом, заранее вбитые на четверть в металлические трубы, чтобы основания не гнили. Трубы решено было зацементировать. Дядя Вова готовил ямы: стоя на коленях, выгребал своими большими ладонями, как ковшом, землю и труху от старого столба, а отец размешивал лопатой цементный раствор в старом тазу.

Гаврош насыпал в корыто поросятам смесь из молотой кукурузы и пшеничных отрубей, бросил большой пучок травы щарицы и пошел набрать ещё корма. С улицы донёсся приближающийся треск мотоциклетного мотора. Гаврошу он показался знакомым. Смутное беспокойство заставило его отвлечься от своего занятия. Из-за отсутствия ворот улицу хорошо было видно.

«ИЖ Планета-3» с коляской почти уже проехал мимо, но сидевший в коляске что-то крикнул водителю, и мотоцикл резко свернул к дому Гавриных. Приехавшие были без шлемов, и Сергей узнал их сразу: за рулём сидел Чага, сзади – Худой, а в коляске – Никитос.

Они подъехали почти вплотную к дяде Вове, чуть ли не упершись в него передним колесом. Чага заглушил двигатель, и все трое спешились.

– Привет работягам! – оскалился Никитос.

Дядя Вова высыпал пригоршню земли, обтрусил ладони и направился к рукомойнику.

Степан Федорович сжал лопату в руках.

– Чего надо?!

– Свинины жареной купить хочу! Только чтобы не горелая! У тебя ж с зимы осталась?

– Ты меня спалил и еще хвалишься?! Зубы скалишь?!

Отец замахнулся лопатой, но Чага с Худым были наготове. Худой ухватился за черенок, повалил его на землю, вырвал лопату и ударил лежащего по голове с такой силой, что послышался хруст – то ли держак лопнул, то ли череп. Тут же подскочил Чага, и они вдвоём принялись избивать упавшего ногами. Удары сыпались без разбора – по голове и по телу."

"– Вы что делаете, гады! Дядя Вова, мочи их! – Гаврош кинулся на выручку, с разбегу прыгнул Худому на плечи, и свалил на землю. Вскочив, повернулся к Чаге.