Я куплю тебе новую жизнь

Бровь продолжала кровоточить, нижнюю губу жгло, но ему, нахр*н, было плевать! Под изумленным взглядом приковылявшего Натаныча закурил прямо в раздевалке. Безотчетно смахивая стекающую по щеке кровь, глубоко затянулся.

Сердце колотилось в груди. Но Аравин, запрокинув голову, демонстративно неторопливо, будто ничего более его сейчас не волновало, выдыхал дым маленькими кольцами.

– Подобное могло мне только сниться, – пораженно произнес Щукин, обретая голос. Он все еще недоверчиво смотрел на обезумившего подопечного и качал головой. – Что с тобой происходит, сынок?

Егор и бровью не повел в его сторону.

– Все путем, Натаныч.

– Нет, это не нормально! – краснея, проорал Щукин. – Я тебя, бл*дь, столько лет знаю! Что за ерунда? Что с тобой происходит, сынок? – повторил свой вопрос мягче.

– Нихр*на необычного не происходит! – срываясь, зло крикнул Аравин. – Раз так долго меня знаешь, ответь, подвержен ли я внешнему воздействию? Не пох** ли мне на окружающий мир? Может, бл*дь, землетрясение внутри меня, а, тренер? Сошлись плиты! Что поделать, дурная кровь! Западает!

– Что же послужило сдвигу в этот раз? – совершенно спокойно спросил Натаныч.

– Тебе, бл*дь, не понять!

– Отчего же? – обиженно возмутился такой отмашке старый тренер. – Что у меня, интеллект другой?

Аравин затянулся и, поглядывая из-подо лба на тренера, вдруг тихо выпалил:

– У тебя душа иначе. Не раскуроченная малолеткой!

Щукин, решительно кивнув, будто его нисколько не удивило услышанное, выжидал продолжения. Не уйдет ведь, хоть умри! Не отстанет, старый черт!

– Что случилось?

Лихорадочный блеск в глазах Егора и кровавые разводы по его лицу придавали парню совершенно дикий вид. А когда он, наконец, заговорил, то и вовсе смотрелся, как одержимый.

"

"– Внутри меня вершится бой. Раунд один. Но бесконечный. Перерывов нет. Судей нет. Техника хромает. Загибаюсь, – рубил Аравин между короткими затяжками. Кровь уже не замечал. Она струилась тонкой струйкой по его напряженному лицу, капала на голый торс, сливаясь с потом. И Натаныч с болью глядел на родного ему парня. Не перебивал его. Да и не знал в данную минуту, что сказать. Впервые видел Егора таким растерянным. – Думал, будет легче, если отдалюсь от... нее, – с трудом выдохнул парень это, казалось бы, простое местоимение.

– И ни хр*на не получается! Понимаешь? Ни хр*на не получается!!! – Егор сморщился, выбросил в открытое окно окурок и, приставляя к виску, словно ствол, два выпрямленных пальца, продолжил, уже не мог остановиться: – Голос в голове никогда не умолкает. Я с мыслями… о ней… засыпаю и просыпаюсь, – старика пробрала мелкая дрожь, когда покрасневшие глаза Егора уперлись в его глаза. – Стася… – голос Аравина дрогнул на имени девушки, которое Щукин и ожидал услышать, – … она стала моей тенью.