Ярость

Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан, невредимый, стоял в центре всеобщей беготни, отпихивая ошеломленного золотого эрдельтерьера подальше от тела Дуга Карсона. Челси нерешительно шагнула к своему хозяину, изучая его лицо, повернув к нему голову и поджав хвост.

— Все кончено, — сказал Дамон. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, но Елена резко взглянула на него. «Хорошо, раз ты проклят, то что будет со мной…?» — думала она. Что он собирался сказать? Он не был в том настроении, чтобы сказать это ей, но она хотела подтолкнуть его.

— Дамон… — Она прикоснулась к его руке.

Он напрягся, затем обратился к ней: «Хорошо…?»

В течение секунды они стояли, смотря на друг друга, а затем послышались шаги по ступенькам. Стефан вернулся.

— Стефан… Ты ранен, — сказала она, мигая, внезапно растерянная.

— Я в порядке. — Он вытер кровь со щеки изодранным рукавом своей рубашки.

— А что с Дугом…? — Елена нервно сглотнула.

— Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел.

Елена отошла от Дамона и пошла вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане. Самая странная вещь, которую Стефан когда-либо видел…, а он ведь видел так много. Что-то странное творится в Церкви Фелла.

Она дошла до стены позади последнего ряда мест и, облокотившись об нее рукой, опустилась, и уселась прямо на полу. Факты в голове, казавшиеся перепутанными, вдруг стали пугающе последовательными. Что-то странное в Церкви Фелла. В День празднования Основателей, она клялась, что ее не заботит ни Церковь, ни люди из этого городка. Но теперь она думала по-другому. Смотря с высоты на мемориальную службу, она стала понимать, что возможно, она действительно заботилась обо всем этом.

И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.

В тоже мгновение чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое-что намного более важное, чем ее собственные проблемы. И она цеплялась за это кое-что, потому что правда была в том, что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала… Действительно не могла…

Подавив начавшиеся было рыдания, которым она чуть не дала волю, она увидела в хорах Стефана и Дамона, смотрящих на нее. Она немного покачала головой, прикоснувшись к ней руками, чувствуя, что забытье закончилось.

— Елена…? — Стефан начал говорить, но Елена обратилась не к нему.