Ярость

Но она отодвинула ее в сторону, чтобы поговорить с Дамоном.

— Независимо от того, что это такое, оно — очень сильно, — сказала она. — Я чувствовала это, когда оно меня преследовало. Оно будто занимало все небо. Я не думаю, что кто-либо из нас способен столкнуться с этим в одиночку.

— Неужели?

— Да… — у Елены не было времени на дальнейшее построение планов. Она действовала инстинктивно, по интуиции. И эта интуиция говорила ей не позволять Дамону идти одному.

— Так… Я думаю, что мы трое должны держаться вместе. Так у нас будет гораздо больше шансов, чтобы понять, что происходит и разобраться с этим, чем по одиночке. И, возможно, мы сумеем остановить это прежде, чем пострадает кто-либо еще.

— Моя дорогая, я предпочитаю быть проклятым в одиночестве, — очаровывающе сказал Дамон. На его лице появилась одна из его ледяных улыбок. — Если только ты полагаешь, что это — твой выбор? Помни, мы решили, что, когда ты будешь более рациональна, ты сделаешь свой выбор.

Елена уставилась на него. Конечно, это не был ее выбор, если он именно это имел ввиду. Она носила кольцо, которое Стефан подарил ей; она и Стефан принадлежали друг другу.

Но тут она вспомнила кое-что еще, лишь вспышка мелькнула в голове: она ищет лицо Дамона в темноте леса, и испытывает такое… волнение, такую близость с ним. Как будто он разгадал то пламя, которое всегда горело в ней, как никто ранее не мог. Как будто вместе они могли сделать что-то, что они оба любили, завоевать мир или уничтожить его; как будто они были сильнейшими из всех, кто когда-либо существовал.

«Я была не в себе тогда, была в забытье» — твердила она себе, но знала, что эта маленькая вспышка в памяти не покинет ее.

И затем она вспомнила кое-что еще: как Дамон действовал позже, той ночью, как он оберегал ее, был нежен с ней.

Стефан смотрел на нее, и выражение его лица постепенно менялось от воинственного и жесткого гнева до серьезного опасения. Одна часть ее требовала полностью убедить его, обвиться руками вокруг него и сказать, что она всегда принадлежала ему, принадлежит и всегда будет принадлежать, и что ничто иное не имеет значения. Не город, не Дамон, не что бы это ни было еще.

Но она не сделала этого. Потому что другая ее часть говорила, что город действительно имеет значение. И еще потому, что эта другая часть была совсем запутанна, ужасно запутанна. Совершенно потеряна…

Она чувствовала, как глубоко в ней, в самой глубине, зарождается дрожь, и поняла, что не может остановить ее. «Эмоциональная перегрузка» — подумала она, и закрыла голову руками

Глава 6"

"Она уже сделала свой выбор.

— Ты же непосредственно решила это, когда «прервали» наш разговор. Елена, ты ведь уже сделала свои выбор? — произнес Стефан требуя ответа, без намека на самодовольствие, и с отчаянием.