Ярость

Он пересек проточную воду тогда, и вероятно не раз. Он, возможно, не был Другой Силой.

Было странно, как она могла думать даже при том, что она была столь напугана. Это было, как будто одна часть ее ума стояла, наблюдая с расстояния.

„Я собираюсь убить вас теперь,“ сказала Кэтрин. „Затем я собираюсь под рекой убить Ваших друзей. Я не думаю, что собаки сделали это уже. Но я позабочусь об этом.“

„Позволь Елене идти,“ сказал Стефан. Его голос был подавлен, но принужденно все равно.

„Я не решила, как сделать это,“ сказала Кэтрин, игнорируя его. „Я могла бы сжечь Вас. уже достаточно света для этого. И пожалуй я сделаю это.“ Она потянулась вниз к ее платью и отвела руку. „Один два три!“ она сказала, бросая два серебряных кольца и одно золотое на пол. Их камни сияли синие как глаза Кэтрин, синие как камень в ожерелье на шее Кэтрин.

Руки Елены крутили отчаянно, и она чувствовала гладкую поверхность ее безымянного пальца. Это было так. Она не верила бы, но она не чувствовала металлическое колечко на пальце. Оно было необходимо для ее жизни, для ее выживания. Без этого — „Без них Вы умрете,“ сказала Кэтрин, трогая кольца небрежно пальцем ноги. „Но я не знаю, является ли это достаточно медленным.“ Она шагала назад почти к далекой стене склепа, ее серебряное платье, мерцало в тусклом свете.

Именно тогда идея пришла к Елене.

Она могла двигать своими руками. Достаточно, чтобы чувствовать их, достаточно чтобы знать, что они не были оцепенелыми больше. Веревки были более свободными.

Но Кэтрин была сильна. Невероятно сильна. И быстрее чем Елена, также. Даже если бы Елена освободилась, то у нее было бы время только для одного быстрого действия.

Она вращала одно запястье, чувствуя свободу веревки.

„Есть другие возможности,“ сказала Кэтрин. „Я мог порезать Вас и наблюдать, что из вас выходит кровь. Мне нравится наблюдать.“

Скрежетая зубами, Елена проявила давление против веревки. Ее рука была согнута под мучительным углом, но она продолжала нажимать. Она чувствовала ожог веревки, уменьшающейся в стороне.

„Или крысы,“ говорила Кэтрин задумчиво. „Крысы могли быть забавой. Я мог сказать им, когда начать и когда остановиться.“

Работая с другой свободной рукой было намного легче. Елена попыталась не показывать того, что происходило позади ее спины. Ей хотелось бы позвать Стефана ее умом, но она не смела. Но только если бы был какой-нибудь шанс, Кэтрин могла бы услышать.

Шагающая Кэтрин обратилась к Стефану. „Я думаю, что я начну с тебя,“ сказала она, приближаясь близко к его лицу. „Я хочу есть снова. И ты настолько мил, Стефан. Я забыла, каким сладким ты был.“

Был прямоугольник серого света на полу. Свет рассвета. Он проходил через вход склепа. Кэтрин уже отсутствовала в том свете.