Иранская мина

Коган поперхнулся и уставился на пленного. Смолл смотрел спокойно, продолжая задавать вопросы о внешности куратора, способах связи и паролях.

Наконец все показания были записаны, и эстонца увели в камеру. Смолл подошел к шкафу и достал оттуда бутылку виски, полбуханки хлеба, банку тушенки и два апельсина."

"– Давай-ка выпьем с тобой, Борис, – предложил американец. – За мир, за жизнь! Ты мне сегодня, между прочим, жизнь спас.

Коган усмехнулся, глядя, как американец наливает виски в металлические стаканчики. Борис молча достал нож и принялся открывать консервы, затем нарезал хлеб на широкой тарелке.

Судя по лицу Смолла, тот хотел поговорить о чем-то важном. Как это знакомо и как это по-русски – выпить и поговорить, излить душу о сокровенном, о том, что наболело.

Нехитрая закуска легла на тарелке ровными рядами. Коган взял свой стаканчик и посмотрел на американца. Ясно, тостов не будет. Не умеют американцы… да никто, кроме русских, не умеет вкладывать глубокий смысл в такое простое действо, как выпивка. Ну и леший с ним! Отсалютовав Смоллу стаканчиком, Борис опрокинул его содержимое в рот и с наслаждением вдохнул запах пшеничного хлеба.

Лучше бы ржаного, но…

Только после второго стаканчика, когда по телу потекло тепло, а мысли стали плавными и ровными, они разговорились.

– Давай перейдем на ты, – потерев глаза, предложил Смолл. – Мы с тобой ведь братья по оружию – так, кажется, это называется. Ты думаешь, откуда я хорошо знаю русский язык? – усмехнулся Смолл. – Нет, это не часть профессиональной подготовки разведчика. Я русский, Борис.

Коган удивленно уставился на Смолла и даже перестал жевать. Американец откровенно наслаждался произведенным эффектом, но потом все же объяснил, похлопав Когана по руке:

– По бабушке русский, в третьем поколении, – добавил он и снова плеснул виски в стаканчики.

 – Она эмигрировала из России, переехала в северные штаты. Думаешь, она была танцовщицей или певицей?

– Нет, не думаю, – с готовностью возразил Коган.

– Правильно, – улыбнулся Смолл. – Она была серьезной женщиной – инженером-химиком. Это было в то время редкостью, чтобы женщина и… – Смолл неопределенно помотал в воздухе пальцами, но так и не нашел подходящих слов.

 – Она работала на химическом производстве, выпускавшем химические составы для изготовления стиральных порошков и других моющих средств. Урожденная Мария Белова. А у нас она стала Мэри Билофф. Так что, Борис, Россия – прости, Советский Союз – для меня не пустое слово и не просто территория, обведенная на карте. Это моя кровь, мои предки. И борьба с немецкими нацистами для меня – не просто выполнение очередного приказа руководства. Это мой долг человека, долг перед моими предками и моей прошлой родиной.