Иранская мина

Может быть, ей еще и угрожали убить ребенка.

И что она, собственно, успела сделать? Она попалась на глаза русскому одинокому солдату и стала с ним спать. Она не завербовала его, а просто согласилась спать с ним за еду. А поняв, что этот человек жалеет ее, что он в принципе жалостливый человек и выполнит ее маленькую просьбу, она эту просьбу ему и изложила. И русский шофер согласился и передал сверток другой женщине в поселке Месири. При этом Зухра не знала, что в посылке, не знала и ту, кому она предназначалась, не понимала вообще, о чем идет речь и что готовится. И теперь злейший враг Советского Союза, фашистская тварь, превращается в несчастную женщину, которую просто использовали.

Она даже не знает, что помогала двум странам убивать людей и воевать между собой. И какой она враг? Она просто жертва.

– Зухра, ты пойми, тебя используют враги моей родины. Это важно. Я знаю, что ты не враг. Умом ты не враг, ты не можешь ненавидеть Советский Союз.

– Я хочу вас всех ненавидеть! – оторвав руки от заплаканного лица, выкрикнула женщина. – Я голодная, бездомная, никому не нужная мать с маленьким ребенком на руках! Я просто пытаюсь выжить в этом мире! Я была маленькой, когда меня сюда привезли, не я сама сюда приехала, не мое это было желание! И помогать им меня заставляли ваши враги, обманывали, я этого не хотела! Так за что вы меня мучаете, почему не отдаете мне ребенка?

– Зухра, я постараюсь помочь тебе, – сказал Коган, скрипнув зубами.

Он не был уверен, что ему удастся уговорить американцев, тем более после гибели Юджина Смолла.

– Поможете? Как? – выпалила Зухра, и в ее глазах засветилась надежда."

"– Тебе вернут ребенка, я постараюсь это устроить. Но ты должна пообещать, что не будешь пытаться сбежать или причинить вред себе и ребенку.

Пойми, что держать тебя здесь – это сейчас не только в их, но и в твоих интересах. Тебя опасно отпускать. Немцы тебя найдут и убьют. Ведь, по их мнению, ты много знаешь. Тебе лучше остаться здесь, под охраной, и рассказать как можно больше. Скоро все закончится, ты снова будешь работать в порту, и все у тебя будет хорошо. Ты ведь нам не враг. Не враг Ирану. Не враг Советскому Союзу.

– Но я больше ничего не знаю. Я же рассказала все. Что же еще я могу сказать?

– Тихо, тихо, – с улыбкой успокоил ее Коган, видя, что женщина снова готова горько расплакаться.

 – Давай поговорим. Давай вспоминать вместе. Я тебе помогу. Ты рассказала, как познакомилась с шофером, как принимала от него деньги и еду. Как отдала ему посылку и сказала, кому ее передать. Но ты получателя совсем не знаешь, тут все понятно. Давай с тобой поговорим о тех людях, которые тебя заставляли все это делать. Ты их помнишь?

– Задания мне передавал какой-нибудь иранец, которого я в темноте и разглядеть-то не могла.