Испорченный

Серая толстовка для нее слишком огромная, на пять размеров больше, поэтому соскальзывает, оголяя плечо и обнажая верхнюю часть ее груди. Я не теряю времени и направляюсь прямиком к ней, чтобы опустить свои губы на великолепную кожу.

— Доброе утро, — она улыбается, но ее внимание приковано к сковороде, в которой готовится яичница.

— Доброе. Тебя не было рядом, когда я проснулся.

— Я была потной и горячей, поэтому мне необходимо было принять душ. Плюс, я слишком проголодалась, чтобы заснуть. Мы на ужин ели только мороженое, — она поворачивает голову и дарит мне нежный поцелуй.

— Говори за себя. Я поглотил больше, чем только мороженое.

Румянец окрашивает ее щеки, и я не могу устоять, чтобы не поцеловать одну из них, находящуюся ближе ко мне, и почувствовать тепло ее кожи под своими губами. Мои губы сами собой начинают путешествовать вниз по ее шее, медленно передвигаясь к чувствительной области за ушком.

— Эй! — взвизгивает она. — Кое-кто из нас стоит у раскаленной плиты и готовит еду! Иди, садись, завтрак готов и твой кофе уже на столе.

Я щиплю ее за голую попку, прежде чем сделать, как она говорит.

— Сегодняшние газеты лежали на столе, когда я пришла сюда.

Я надеюсь, что тот, кто их принес, не заглядывал к нам. Вот черт, ты можешь себе вообразить?

— Неа. Мои люди не такие, — говорю я, потягивая кофе. Я отодвигаю в сторону «Аризона рипаблик» и беру «Нью-Йорк пост», радуясь, что она аккуратно сложена, значит, Элли ее не читала.

Мне бросается в глаза верхняя статья на шестой странице, и слепая ярость заливает кровью глаза. Я отчетливо читаю заголовок и вижу его напыщенную фотографию, на которой он выгляди жалостливо, «жалкий ублюдок» — мелькает у меня мысль, я не в состоянии такое переварить.

Я не могу принять это. Это миф, ложь, такая же, как и миф о чертовом Пасхальном зайце или про Деда Мороза.

«Светский лев Манхэттена Эван Карр…"

"Эван Карр, внук бывшего губернатора, Уинстона Карра, раскололся вчера и приоткрыл завесу тайны о своем браке и о жене, Эллисон Эллиот Карр, об изменах и беременности, и как он надеется все исправить. «Я люблю свою жену, — с самого начала говорит он. — И я никогда — намеренно или нет — не сделаю ничего, чтобы причинить ей вред. Я знаю, что мне предстоит проделать большую работу, чтобы все исправить.

Но я хочу доказать ей, что я могу быть достойным мужем, несмотря на то, что меня застукали с подружкой Эллисон, Келси ван Вейс, которой она, кстати, очень доверяет». Он не отрицает и не опровергает обвинений. В то же время он и не опровергает никакие высказывания, появившиеся в газетах, и не обвиняет их в клевете. «Я наделал много ошибок и знаю это. Я предал ее и сейчас я готов заплатить. И я сделаю все, чтобы вернуть ее доверие. Я, в конце концов, собираюсь сделать все для нее».