Избранные произведения. I том [компиляция]

Достаточно нескольких слов о женщинах и детях. А сколько говорят, какие бесчувственные вы, ведьмаки. Послушай, Агловалю наплевать на женщин, детей, стариков. Он хочет, чтобы возобновили ловлю жемчуга, потому что каждый день, когда его не приносят, он терпит убытки. Он тебя дурачит голодными детьми, а ты готов тут же рисковать жизнью…

— Эсси, — прервал ведьмак. — Я — ведьмак. Моя профессия — рисковать жизнью. Дети тут совершенно ни при чем.

— Меня не обманешь.

— Откуда ты взяла, что собираюсь?

— А оттуда, что если б ты был таким холодным профессионалом, каким хочешь казаться, то попытался бы набить цену.

А ты словом не обмолвился о плате. Ну хорошо, довольно об этом. Возвращаемся?

— Пройдемся еще.

— С удовольствием. Геральт?

— Слушаю.

— Я ведь говорила, что выросла у моря. Умею управлять лодкой и…

— Выкинь из головы.

— Почему?

— Выкинь, и все тут, — повторил он резко.

— Ты мог бы… сформулировать это повежливее.

— Мог бы. Но ты бы решила… черт знает, что бы ты решила. А я — бесчувственный ведьмак и холодный профессионал. Я рискую собственной жизнью. Чужой — нет.

Эсси замолчала. Он видел, как она стиснула губы, как мотнула головой.

Порыв ветра снова растрепал ей волосы, на мгновение прикрыл лицо путаницей золотых нитей.

— Я просто хотела тебе помочь, — сказала она.

— Знаю. Благодарю.

— Геральт?

— Слушаю.

— А если в слухах, о которых упоминал Агловаль, что-то есть? Ты же знаешь, сирены не везде и не всегда бывают доброжелательными. Известны случаи…

— Не верю.

— Водороски, — задумавшись, продолжала Глазок, — нереиды, тритоны, морские нимфы. Кто знает, на что они способны. А Шъееназ… У нее есть причины…

— Не верю, — прервал он.

— Не веришь или не желаешь поверить?

Он не ответил.

— И ты хочешь, чтобы тебя считали холодным профессионалом? — спросила она, странно улыбнувшись. — Тем, кто думает не головой, а острием меча? Если хочешь, я скажу, каков ты в действительности.

— Я знаю, какой я в действительности.

— Ты впечатлительный, чуткий, — сказала она тихо. — В глубине души ты полон тревоги. Меня не обманешь каменной физиономией и холодным голосом. Ты — впечатлительный, и именно впечатлительность заставляет тебя бояться, а вдруг да то, против чего ты собираешься выступить с мечом в руке, окажется правым, получит моральный перевес…

— Нет, Эсси, — медленно проговорил он.

 — Не ищи во мне тем для трогательных баллад о ведьмаке, разрываемом внутренними противоречиями. Возможно, я и хотел бы, чтобы было так, но этого нет. Мои моральные дилеммы разрешают за меня кодекс и воспитание.

— Не говори так! — воскликнула она. — Я не понимаю, почему ты стараешься…

— Эсси, — снова прервал он. — Попробуй понять меня правильно. Я не странствующий рыцарь.

— Но и не холодный, бездумный убийца.