Капкан для зверя

Если, конечно, существуют другие.

Хотя иногда мне казалось, что они есть на самом деле, эти другие реальности. По крайней мере, одна. Та, в которой я впервые полюбил и стал любимым. А после — умер в холодном одиночестве. Та, в которой я проснулся уже не человеком и жил сотни лет. Та, в которой осталось мое прошлое, где я был презренным Гиеной, мечтавшим отомстить за долгие столетия унижения."

"Та, в которой я обрел семью и новый смысл для существования. Та реальность, в которой я встретил свою единственную женщину, сумевшую полюбить того монстра, которым я стал. Жестокого, кровожадного, бескомпромиссного.

Здесь, в своей новой реальности, я сотни раз задавался вопросом, а полюбила бы этого зверя Анна? Такого, каким меня встретила Марианна? И каждый раз, отвечая на этот вопрос, понимал, что, скорее всего, нет. Она любила того парнишку, который спас ее. Но она ни за что не смогла бы смириться с чудовищем, получавшим удовольствие от чужой боли и смерти. Другое дело — добрый и благородный Влад, который всегда поступает по законам совести и чести. Он — достойная пара для нее. И все чаще ловлю себя на мысли, что меня совершенно не волнует их союз. Да и волновал ли когда-нибудь?

Закрыл глаза, отгоняя видение трехлетней давности, в котором Марианна на очередном приеме танцует с Дэном… Уже три года прошло, а я помню каждую деталь этого проклятого кадра. Облегающий темно-синий шелк на соблазнительном теле, и руки этого подонка, ласкающие ткань. Его довольная улыбка как отражение ее собственной.

В очередной раз от злости и бешеной ревности срывает все планки, и я прихожу в себя стоящим возле полуразрушенной колонны. Я разнес ее в щепки так же, как и свою жизнь… себя.

От меня тоже остались одни обломки, гниющие от яда ревности, одиночества, сожаления и боли.

— Проклятье.

Да, что со мной творится сегодня? Какого хрена я снова дал вырваться на свободу чувствам? Я их похоронил. Давно. Почти три года назад. Но каждый раз, стоит расслабиться, и они вырываются на поверхность, раскидывая в стороны клочья кровавой грязи, которыми я их засыпал, пробуждая раз за разом ту боль, что лежала рядом с ними в соседней могиле.

Успел выровнять дыхание и отойти подальше от этого места, когда рядом оказался один из вершителей.

Окинул удивленным взглядом колонну и склонил голову, приветствуя.

— Морт, Курд ожидает тебя.

Кивнул ему и прошел внутрь. Надо собраться с мыслями. Такие срывы у меня случались редко, в последнее время я все чаще ощущал себя машиной, равнодушной и холодной, автоматически выполняющей свою работу. До тех пор, пока не позволю себе вернуться назад, в то прошлое, которого уже не вернуть.

Уже на подходе к кабинету Курда с радостью приветствовал привычное спокойствие и равнодушие. Именно так. Я — вершитель. Я — Морт.