Король Драконов: сильнее смерти

 — Я с трудом вспоминаю ее лицо, моя память украшает его какими-то сказочными деталями и подробностями, делая все красивее и красивее, но люблю я ее не за красоту. Не за это.

— А за что? — удивилась Ежинка так искренне и невинно, что Демьен рассмеялся, несмотря на то, что момент был совсем неподходящий для смеха.

— За живое тепло, которое прорастает мне в сердце, когда я вспоминаю ее поцелуи. За покой, который я испытал рядом с ней; за то, что она подарила мне счастье. Я не знаю, за что; это все зыбкие вещи, не материальные. Их нельзя увидеть и потрогать, но именно ими ценно мое чувство.

Я не знаю, за что любят, — ответил он, насмелившись, наконец, глянуть Ежинке в глаза. — Я видел много девушек, и красавиц меж них было достаточно. Но бывает достаточно одного взгляда — и ты понимаешь, что это твое. Понимаешь, что не хочешь терять, ни за что, никогда.

— Ты часто влюблялся, молодой Король?

— Нет; вовсе нет. Наоборот — долгое время я не знал любви. Не понимал того, что происходит между людьми такого, отчего они голову теряют. Теперь знаю.

— Значит, — беспечно ответила Ежинка, пожимая худенькими голыми плечиками, скрывая свою боль, — теперь мы с тобой товарищи по несчастью.

Я тоже не знала…

— Прошу, ни слова!

— …А теперь понимаю…

— Не надо! Не говори так! Ты просто долго жила одна, ты просто…

— …Влюбилась в первого встречного? — задумчиво произнесла Ежинка. — В первого, кого увидела за последние несколько лет? Думаешь, я такая неразборчивая, и не могу понять, как ты, мое это, или только кажется моим?

— Нет, я не это хотел сказать, я не хотел обидеть тебя!

Демьен был в отчаянии; Ежинка плакала, а вместе с ее слезами утекал блаженный, сказочный покой, который Король испытывал рядом с этой странной, нескладной девушкой.

Демьен поглаживал ее, пытаясь успокоить, и этим робким, нежным прикосновениям обрадовалась бы любая красавица королевства, но только не Ежинка. Она плакала и плакала; ее сердечко, впервые раненное любовью, страдало, и Демьен не заметил сам, как прижал ее к своей черной зловещей куртке, обнял и склонился над Ежинкой так низко, что почувствовал запах земляники, исходящий от ее губ. Но девушка мягко отстранилась, не позволила себя поцеловать, хотя Король готов был подарить ей этот поцелуй — и еще тысячу таких же, если б они могли залечить ее рану. Но…"

"— Ты не обидел меня, молодой Король, — вздохнув украдкой, ответила Ежинка. — Ты отказал мне. Но любовь, принятая из жалости, это еще хуже. Еще хуже. Поэтому не стоит жалеть меня. Пощади, молодой Король. Не причиняй еще большей боли, даря мне бесплотную надежду…

Она осторожно отстранила руки Демьена, которые сжимали ее талию, пожалуй, чересчур страстно, и поспешно, словно стыдясь своего порыва, натянула на голые коленки старую юбку.