Кристмас

Лень здесь не поощряется, но и работенка-то, главное, по душе! Этнографа, между прочим, мы называем кратко – Бор, чтобы не путать со мной. Вот такой у нас здесь Нильс Бор[3] живет! – и он опять хохотнул.

Я заглянул в глаза инвалида и увидел в них абсолютное безумие. Неужели и у меня глаза такие?

– Вопросы есть? – поинтересовался Борис.

– Есть. Что насчет ведьмы? Я ведь тоже видел девочку, да и не я один. Она меня к трупам водила, – сказал я. – И превращалась она в ведьму прямо на моих глазах, а сейчас сюда привела.

С моих губ уже были готовы сорваться слова про нашу последнюю встречу, но я вовремя прикусил язык.

Ни к чему этому психу знать такие подробности. Между тем забинтованное лицо инвалида расплылось в такой радостной улыбке, словно он мешок золота нашел.

– Ангелина! – позвал он вполголоса.

Я ожидал чего угодно, но только не того, что последовало за этим. На его голос из-за портьеры вышла ДЕВОЧКА! Я остолбенел: сны воплощались в жизнь. Хотя нашу последнюю встречу назвать сном язык не поворачивается, все происходило реальней некуда.

– Ангелина – лилипутка, – пояснил колясочник. – Раньше выступала в цирке, но так получилось, что убила там одного акробата.

Ей, кстати, уже двадцать восемь лет, хотя о возрасте женщины публично говорить не принято, – и он хихикнул, сально поглядывая на крошечную женщину.

Я же стоял столбом, не сводя с нее глаз. Она видела это, и щеки ее вспыхнули пунцовыми розами.

– Она случайно попала в Алексеевку, там ее Андрей и вычислил. По фотороботу больших трудов это, как сам понимаешь, не составило. Потом привез ее сюда, – заливался соловьем Борис. – Самое забавное, что по паспорту она действительно Ангелина – Ангел, то есть.

Сечешь, Макс? Вот вам и девочка, и ведьма, все в одном флаконе. Наш Ангелочек – очень талантливая актриса. Она сейчас покажет тебе часть нашего антуража. А есть еще и макеты, и трясущиеся елки, и книги, которые сами падают с полок, и холостые патроны, которые подсовывали вам… Много чего есть, даже бронежилеты имеются. Как и положено солидному театру.

Лилипутка молча продемонстрировала мне парики, всевозможные маски со сморщенной и обожженной кожей, как у Фредди Крюгера.[4] Все становилось на свои места.

– Ладно, – удрученно произнес я, потом спохватился: – А как ты на коляске, без ног, умудрился Бояринова завалить? Зимой, да еще в лесу! Он ведь тоже не пальцем деланный, да и ствол почти всегда при нем!

Борис многозначительно усмехнулся, и я почувствовал, что наступил кульминационный момент.

Он скинул с ног проеденный молью плед, встал с коляски, отпихнул ее ногой и выбил ногами чечетку.

Потом мнимый инвалид прошел уверенным шагом по комнате и остановился:

– То же самое и с проказой. Не дай бог вам, ребята, в самом деле этой дрянью заразиться.