Кубанский огонь

Александру Петровичу там полагается быть по службе, ловить карманников. А вы – гость.

– Спасибо, приду. Честь имею!

Сыщики вышли на площадь. Пришельцев позвал коллегу отобедать, но Алексей Николаевич отказался.

– Не могу, надо встретить помощника. Он через час приезжает.

– Помощник? Это который грек? – вспомнил кубанец.

– Да, коллежский асессор Азвестопуло Сергей Манолович.

– Эк его угораздило. Нашему родня, или как?

– Дальняя, но родня. Я поручу ему разговорить табачного магната. Особенно насчет Асьминкина.

– Думаете, получится? – усомнился Пришельцев. – Вам Георгий Харлампиевич ничего не сказал.

– А ему откроется!"

"Лыков сперва хотел познакомить своего помощника со здешними коллегами сразу в день приезда. Но потом передумал. Он соскучился по Сергею и желал поговорить с ним без посторонних. Хотя бы до утра. Азвестопуло тоже признал, что истосковался по начальственной длани. В результате питерцы отправились гулять по городу. Лыков на правах старожила показывал и рассказывал.

Греку особенно понравились уютные особнячки в один этаж, с чугунными крылечками и женскими головками на фронтонах.

А вот самые знаменитые строения Екатеринодара он разбранил. Больше всего досталось дому братьев Богарсуковых на Гимназической и хоромам Рубежанского на Борзиковской. Сергей ядовито обозвал их «армянским сецессионом» и долго глумился над фасадами, перегруженными украшениями. Лыков возразил, что, выражаясь по-одесски, Рубежанский ни разу не армянин. Помощник ответил, что это еще надо проверить. И что отделка явно указывает на восточное происхождение мебельщика… Известно, что греки с армянами жестко конкурируют по всему русскому Югу, поэтому национальная неприязнь Азвестопуло была объяснима.

Лыков поселил помощника на одном этаже с собой, окнами на Красную улицу. Они поужинали в первоклассном ресторане гостиницы «Центральная». Выпили бутылку метаксы, закусили кормлеными севастопольскими устрицами и разошлись в первом часу. За ужином грек рассказал последние новости из столицы. Новости оказались плохие.

По словам Сергея, под Столыпина велся подкоп. Руководил им дворцовый комендант Дедюлин. Человек, который видит государя каждый день, по определению влиятельная фигура.

А Дедюлин был еще и интриган. Ему помогал сам Распутин. Эти двое задумали сместить Петра Аркадьевича со всех должностей. Исполнителями в этой интриге являлись Курлов и его креатура статский советник Веригин. Генерал-шталмейстер метил на пост министра внутренних дел. А Департамент полиции должен был отойти Веригину.

Митрофан Николаевич делал головокружительную карьеру. Лыков достиг чина статского советника на шестом десятке, после множества тяжких испытаний. Веригин получил пятый класс в тридцать два года.