Марь

– Ну… а ты что скажешь?.. – спрашивает он его. – Мне нужно компетентное мнение…

– Мнение общее – мертвый он…

И Грачевский затих, пытаясь мысленно обрести картину реальности. Но так как мозги его в эту минуту плохо работали, то ничего путного ему так и не пришло в голову. Единственно, что он смог, так это пожалеть Ваську, решив, что тот пропал ни за грош, ни за копейку.

В тот же день Грачевский сообщил по рации майору Ходенко о случившемся. Тот захлебнулся в гневе. Расспрашивать подробности не стал, сказал лишь Володьке, чтобы тот сушил сухари. Все, говорит, твоя песенка спета.

Поди, пьянство устроили там…

Грачевский думал, что тот прибудет с конвоем, но майор явился один. Взглянув на Ваську, который к тому времени успел посинеть лицом, он молча проследовал в штабную палатку, где приказал старшине подробно рассказать обо всем.

– Вот что, братец… – выслушав Володьку, сказал майор. – Что бы ты ни говорил, а вся вина за смерть бойца полностью лежит на тебе!.. Кто здесь был за старшего? Вот именно – ты! Вот и будешь отвечать… Моли бога, чтобы родственники этого Данилова кипиш не подняли. Поднимут – тогда тебе кранты.

Ну и мне заодно. Я ведь у тебя начальником. – Он встает с табурета и, заложив руки за спину, начинает нервно ходить перед стоящим навытяжку старшиной. Лицо его красное от напряжения, а в глазах не то боль, не то гнев. – Эх вы, зелень пузатая!.. – сокрушенно говорит он. – Да вас на минуту нельзя одних оставить – обязательно что-то натворите… Ну а тебе, Грачевский, я верил. Думал, этот уже взрослый, на учителя выучился, на него можно положиться. Ты же видишь – я к тебе сюда даже ни одного офицера не послал.

– Так надо было послать!.

. – огрызнулся Володька.

Ходенко недовольно поморщился.

– Говорю же, на тебя понадеялся… Ну а ты, сукин сын, подвел меня! Ну и кто ты после этого? – спрашивает он. – Хрен моржовый – вот кто!

Тут он и разошелся. Когда с ним такое происходит, лучше стой и молчи. Заартачишься – тебе же боком и выйдет. А так майор покричит-покричит, выпустит пар – и остынет.

Так оно и на этот раз случилось. Отчитав старшину, Ходенко вместе с Васькиным телом улетел на Большую землю.

Три дня после этого Грачевский не выходил из командирской палатки.

Лежал с закрытыми глазами и не подавал признаков жизни. Ему приносили еду, а он так ни разу к ней и не притронулся. И когда через трое суток он вышел на свежий воздух, то был похож на настоящего лешего. Косматый, небритый, с черными кругами под впалыми глазами, он смутил своим видом бойцов, и те пожалели его.

Вечером того же дня он отправился к Эльге. За те две недели, что они встречались, он успел привязаться к ней. Поначалу все книжки друг другу читали вслух, а потом и до поцелуев дошло.