Месть Акулы

Поговорил с ним наедине, дождался окончания следственных действий, Собрался ехать домой. Почему-то был не на машине. Когда шёл к остановке маршрутки, его тормознули патрульные. Буквально за пять минут до этого по рации передали сообщение о грабеже, и Мамаев подходил под приметы преступника. Он, естественно, стал возмущаться и ксивой адвокатской махать, но сержантов это не остановило. То ли патруль был старый и опытный, то ли, наоборот, молодой и непуганый. Ошмонали карманы и нашли пачку сигарет, набитых «травкой». Мамаев заявил, что сигареты принадлежали его подзащитному, и он их машинально прихватил со стола, пока они раз говаривали.

Подзащитный, естественно, этого не подтвердил. Сказал, что сроду сигареты такого сорта не курил и знать ничего не знает. Насколько я понимаю, его, притащив в отделение, толком не обыскали. Задержали, кажется, за мошенничество и не подозревали, что он может таскать с собой такой компромат. Парень, наверное, только и ждал удобного момента, чтобы избавиться от анаши, а тут появился Мамаев. Естественно, когда адвокат спёр со стола «заряженную» пачку, мошенник не стал ничего говорить. "

"— А может, и сам шепнул операм, чтобы Мамаевым на улице поинтересовались.

— Зачем ему это надо?

— Тут можно только гадать. Например, из чувства мести. У этого адвоката непростые отношения с клиентами. От Миши-то он отказался, как только выяснил, что тому нечем платить.

— Откуда ты это знаешь?

— Оперативная информация. — Волгин не говорил Рите о незаконном подслушивании.

— Прокурор не хочет арестовывать Михаила.

Волгин вздохнул. Иного ждать было трудно.

Советник юстиции Воробьёв отличался редкостной боязливостью и десять раз думал, прежде чем поставить свою подпись на самой безобидной бумаге.

Качество само по себе неплохое. Когда дело касается судеб людей, надо быть втройне осторожным, но воробьевская осторожность давно приняла патологические формы. Он так боялся обидеть подозреваемых, что начисто забывал о правах потерпевших. Будь его воля — и он бы принял новую статью Уголовно-процессуального кодекса: «Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбуждённое уголовное дело подлежит немедленному прекращению, если лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, с этим не согласно».

Ещё одним перлом правозащитной мысли советника Воробьёва было доморощенное правило, с которым он подходил к рассмотрению материалов об аресте подозреваемых. По большому счёту ненаписанная поправка к УПК являлась прямым логическим продолжением юридического канона, изобретённого лично им и вполне успешно применяемого на практике: «Если подозреваемый не сознаётся, то он не виноват. Если он признал свою вину — значит, его избили оперативники».

— Не хочет — не надо.