Месть Акулы

Человек, сумевший сделать гадость Борисову, заслуживает всяческого уважения и защиты."

"— Не поедет. Он ведь по расчёту женился, ради денег, так что вынужден терпеть закидоны своей благоверной. Её папаня, то есть Борисова тесть, зашибает в своей нефтяной компании ежемесячно по десятке тысяч баксов. Это официально. И ещё, наверное, столько же — нелегальным путём. Учитывая алчность Александра Марковича, можно предположить, что он будет держать свечку и улыбаться, даже если супруга посреди ночи приведёт любовника в дом и займёт с ним семейное ложе.

Помолчали, куря и прислушиваясь к голосам, доносящимся из кабинета.

— Всё, хватит вам тусоваться. Война закончена, всем спасибо, все свободны. Катитесь по домам, а я здесь разгребусь. Проконтролирую, как «оформляют» Софрона, и отредактирую показания девчонок. Лукерья нас не обманула, так что надо держать слово и выгораживать Снежану… — Воспользовавшись тем, что Фадеев отлучился в туалет, Сергей кратко пересказал его предупреждение об информации, имеющейся в распоряжении РУБОП: — Заварова дважды отпустили, теперь эту балерину отмазываем.

— А ты что предлагаешь?

— Что тут можно предложить? Только вести себя осторожнее…

— Снежану и Лаки я сам освобожу. Хочу сказать им на прощание несколько слов, надо ведь поддерживать контакт, девчонки ещё пригодятся. Особенно Лаки — интересно с ней по поводу папаши пообщаться. Может быть, подскажет что-нибудь дельное? Целый год прошёл, должны были какие-то мысли появиться. А страх, если был первое время, — притупился.

На ходу застёгивая ширинку, из уборной вышел Фадеев:

— Все, Андрюхин, поскакали. Серёга, когда будешь сводочку в главк писать, не забудь про меня. До свидания, милая девушка! — Последние слова Игорь адресовал Тростинкиной, просунув голову в кабинет и во весь рот улыбаясь: — Приятно было с вами познакомиться. Надеюсь, у нас ещё будет повод для встреч.

— Вы что, все уезжаете? — обеспокоилась Рита, тыкая сигаретой в металлическую ножку письменного стола; брызнули искры, несколько горящих крошек табака попали на её светлые джинсы.

— Когда мы собираемся уезжать, не возникает вопроса, куда мы поедем. Возникает только один вопрос: кто остаётся работать? — переиначил Фадеев пивную рекламу. — Сегодня — самый красивый.

— Волгин, что ли? — Раздавив окурок ботиночком, Тростинкина взялась обеими руками за боковины своего стула и посмотрела на Игоря с любопытством.