Наследник для шейха (СИ)

Неожиданно шейха кажется мне самой настоящей королевской коброй, которая, распушив капюшон и раскрыв пасть, только и ждет верного случая, чтобы впиться и впрыснуть свой смертельный яд.

Мне хочется ответить резко, жестко, обрубить желание мачехи Аяза совать свой длинный нос не в свое дело, но какие-то внутренние звоночки… останавливают.

Интуиция срабатывает, запрещая мне конфликтовать с этой особой с первого дня… Я-то уйду, а вот Каролине потом с этим жить, хорошо, если не выживать.

Поэтому я растягиваю губы в улыбке, надеюсь не вымученной, и отдаю дань традиции, отвечая:

— Благодарю, шейха, все хорошо… Я рада, что обрела в этом доме женщину, к которой могу прийти со своими вопросами и проблемами…

Мозина раздвигает очерченные губы в улыбке, демонстрируя идеальный ряд фарфоровых зубов.

— Хорошо, что мой пасынок не был с тобой резким, хотя крови было много, как по мне…

Вздрагиваю. Чуть не выронив вилку, которую только что взяла со стола, чтобы создать видимость трапезы.

— Что?! — не успеваю удержать свой язык, и вопрос слетает с губ.

— Ну как же… дорогая невестка… ты забыла о традиции? — приподнимает бровь в изумлении, которое мне сейчас кажется наигранным.

Я же смущаюсь и краснею, у меня щеки гореть начинают от того, что… черт… откуда она может знать, сколько крови было?!

— Не смущайся, дорогая невестка, — иначе интерпретирует мою реакцию женщина, — девственность — это дар, который девушка оставляет на супружеском ложе, а простыня является свидетельством того, что невеста была невинна. Слуги принесли мне золотую шкатулку с окровавленной простыней, чтобы я была свидетелем чистоты невестки дома Макадумов…

От этих слов у меня мурашки по спине. И, возможно, где-то это традиция, но…

Чисто внутренне у меня просто срабатывает инстинкт. Хочется вскочить и заорать, что никто не смел смотреть на то, что принадлежит двоим…

Но одергиваю себя. Вспоминаю о традициях, когда мужчина лично вытаскивал простыню после секса с женой и спускался к столу, продолжать пир, бросая атрибут, свидетельствующий, что невеста стала женой, так сказать, на обозрение…

Умом все понимаю, но душой… это все чуждо и страшно… что вот эта вот чопорная, сухая женщина разглядывала мою кровь…

К счастью, я не успеваю ничего ответить. К нам выходят служанки и меняют блюда, я же выдыхаю немного, беру свои чувства под контроль.

Это не твоя жизнь, Мелина. Не твоя…

Поэтому не оступись. Не соверши ошибок…

Благо пауза помогает и шейха меняет тему, отпивает из бокала воду и пристально на меня смотрит, будто хочет пробраться в голову и понять, о чем именно я думаю."

"— Каролина, — обращается ко мне по имени сестры, что режет слух.

— Да, шейха, — отвечаю, стараясь вновь придать лицу доброжелательности, которую не испытываю.