Призрачная любовь (ЛП)

— Он никогда этого не одобрит, — говорю я, а мое сердце разрывается в груди. — Не уходи от меня.

— Я не уйду, — обещает он, касаясь своими губами моих. — Я просто…

Моя дверь распахивается, и я резко поднимаю голову, обнаруживая Остина, стоящего передо мной со своим ноутбуком в руке. Он резко останавливается, его брови хмурятся, когда он осматривает открывшееся перед ним зрелище — меня, полуобнаженную, в объятиях его лучшего друга, и, несмотря на тяжелый разговор, по тому, как Айзек держит меня, любой бы подумал, что он вот-вот повалит меня на пол и овладеет мной.

— КАКОГО ХРЕНА? — Остин рычит, отбрасывая ноутбук в сторону, и в его глазах вспыхивает глубочайшее предательство.

Ярость переполняет его, и когда он направляется к нам, я отстраненно замечаю, как разбивается его ноутбук, затем, прежде чем Айзек успевает отступить и объяснить, что, черт возьми, здесь происходит, Остин замахивается и его кулак летит в челюсть Айзека.

Айзек быстро уклоняется от удара, но инерция движения Остина толкает его вперед, и в мгновение ока его сильный кулак ударяет меня по щеке. Я падаю на пол, отлетая назад к кровати, и по моему лицу прокатывается боль, пульсируя в агонии. Я хнычу, хватаясь за лицо, а Айзек бросается на меня.

— Черт возьми, Птичка. Ты в порядке? — выпаливает он, его глаза широко раскрыты, и я слышу, как мои родители где-то в конце коридора бегут на шум. Он тянется к моей руке, осторожно убирая ее с моей пульсирующей щеки, и что бы он ни увидел, его взгляд темнеет от ярости.

Слезы текут из моих глаз, когда Остин приближается, в ужасе заглядывая Айзеку через плечо.

— Черт. Аспен, — прохрипел он. — Мне очень жаль, я…

Айзек резко оборачивается, каждая частичка его ярости сосредоточена на моем брате, и он срывается с места, бросаясь к нему. Его кулак наносит удар, как гребаный питон, заезжая Остину в челюсть.

— Ты, блядь, ударил свою сестру, придурок! — Айзек рычит, прижимая его к гипсокартону, а мои старые рамки для фотографий падают на пол, но Остин отбивается, и они быстро начинают обмениваться ударами, пока это не превращается в гребаную драку на полу моей спальни.

Кровь брызжет на ковер, но невозможно понять, чья она. Все должно было произойти не так. Я знала, что Остин будет злиться, но думала, что мы сможем все обсудить. Но не так.

Понимая, что они не планируют останавливаться в ближайшее время, я поднимаюсь с пола и ковыляю к ним, а щека пульсирует от боли. Они больше не гребаные подростки. Им почти тридцать. Они не могут заниматься этим дерьмом.

Подходя к ним ближе, я пытаюсь схватить Айзека, чтобы разнять их, но это бесполезно, даже когда папа бросается ко мне сзади, отталкивает меня с дороги и хватает Остина. Мама плачет, подбегая ко мне и заглядывая мне в лицо, пока папа рычит.