Лисы (ЛП)

Но она не знает, он ли на фотографии, потому что слышала о нем от других. Донна и Винни переглядываются, и я догадываюсь, о чем они думают. Это может быть Джек.

– Давайте разделимся, – предлагает Донна. – Так у нас будет больше шансов найти его.

Колокол на церкви неподалеку бьет два. Мы бродим по улицам уже много часов. Я так переживаю за Мики. Я не знаю, что делать, но, пока мы ищем Джека, продолжаю высматривать и его.

Винни с Донной решают пойти к реке, а там разойтись в разные стороны, а я собираюсь повторить наш путь в обратном направлении, потому что около парка шансы найти Мики выше.

– Встретимся потом у меня, – говорит Донна, и мы расстаемся.

Падает снег, и мне хочется побежать, но из-за плеча приходится идти медленно. Снег валит все гуще. В тучах словно появилась прореха. Мир становится маленьким. Возникает странное ощущение, словно я иду в снежном шаре. Я не успеваю смахивать снежинки с лица и в конце концов отступаюсь. Каждый раз, когда я моргаю, мои ресницы слипаются.

В парке трава покрыта сверкающей белизной, а ветви деревьев стали похожи на побелевшие кости. На улицах теперь пусто – нет даже машин.

Я не знаю, что побуждает меня выбрать дорожку, которой я обычно не пользуюсь. Она дальше от дома Мики, однако я чувствую, что сначала должен поискать именно здесь. Но кого? Джека ли? Я не знаю.

Я срываюсь на бег. Сейчас слишком холодно. Джеку – и никому вообще! – нельзя находиться в таком виде на улице. Жаль, что его нашли не Донна и Винни. Меня он даже не знает, а я не знаю, что ему говорить, особенно если ему плохо, но мне надо – необходимо – отвести его куда-нибудь в теплое место.

В десяти метрах я понимаю, что кто бы ни сидел напротив меня, волосы у него не пепельные, как волосы Джека.

Они светлые как солнечный свет, покрытый тысячами снежинок.

Скользя по снегу, я останавливаюсь и падаю на колени, здоровой рукой дергая за свой свитер, чтобы снять его.

– Мики? – настойчиво зову его я.

Но он не отвечает и даже не показывает, что слышит меня.

Я кое-как стаскиваю через голову свитер и… замираю. Он дрожит. Не так сильно, как я, но это значит, что он еще не замерз до смерти. Он полностью голый. Я оглядываю тротуар, но не вижу рядом с ним ничего: ни рюкзака, ни снятой одежды.

Его босые ступни стоят в водосточной канавке, где вода хоть еще и течет, но по краям уже образуются льдинки.

В призрачном свете фонаря судить сложно, но я подозреваю, что ступни и кисти рук у него совсем синие.

– Мики? – повторяю я.

Сделав глубокий вдох, я голой рукой смахиваю с его спины снег. Чувствую, как от моего прикосновения его встряхивает, и накрываю своим свитером его спину и плечи. Хорошо, что мой свитер такой широкий.

– Мики, это я. Это Данни. Все хорошо. Я о тебе позабочусь.