Лисы (ЛП)

Сейчас я отведу тебя куда-нибудь в теплое место, – обещаю я мягко, хотя мой голос дрожит.

Нам надо идти, пусть я и понятия не имею, куда.

Это так глупо, но в первую секунду мне боязно взяться за него должным образом. Я еще никогда не притрагивался к кому-то полностью голому. Закусив губу, я обхватываю его и пытаюсь поднять. Это не просто, потому что Мики не помогает мне. Я не знаю, отчего он в полубессознательном состоянии – от холода или по какой-то другой причине, – но он совсем не в себе. Травмированное плечо болит от усилий сдвинуть его, но мне все равно. Черт, если я не вынесу его из-под снега, у него случится чертова гипотермия.

Да и у меня тоже. Я не знаю, сколько он вот так просидел и связано ли это как-нибудь с Джеком.

Наконец у меня получается поднять его на ноги. Я прислоняю его к фонарному столбу рядом с нами и, чтобы он не рухнул на землю, прижимаю к его груди руку. Вряд ли я смогу унести его на себе хоть сколько-нибудь далеко, но если у него отказывают ноги даже в таком положении, то другого выхода у меня, похоже, не будет.

Я оглядываюсь, думая, не позвать ли на помощь. Может, просто начать кричать и надеяться, что кто-нибудь подойдет?

Мои зубы стучат, руки трясутся.

Тонкая футболка, которая на мне, промокла насквозь.

Мики не может сосредоточиться на моей просьбе. Он щурится, задрав лицо вверх. Потом поднимает руку, и я не знаю, что это значит. Хочет он мне помочь или нет. Он словно не может контролировать свое тело. Если б не холод, я бы решил, что он вдребезги пьян. Спиртным от него, впрочем, не пахнет, хотя запах мог смыть падающий снег. Может, он под наркотиками, или в шоке из-за какого-то происшествия, а может, просто до жути закоченел.

В конце концов, я позволяю ему соскользнуть на землю, потом отдираю с плеча скотч, чтобы можно было грубо натянуть ему на голову свитер. Мне жаль, что я не могу быть с ним бережней, но я просто хочу побыстрее прикрыть его наготу.

После этого просунуть в рукава его руки становится много проще. Мне ни разу и в голову не приходит посмотреть на его голое тело: на длинные светящиеся конечности и на очертания костей, проступающие под кожей. Ни единого. Пока он не касается своего мягкого члена, словно проверяя, на месте ли он еще, прижимая ко всей длине пальцы и стискивая его, а после оттягивая кожу на кончике.

Я сглатываю и натягиваю рукав свитера на его руку.

– Нам надо где-то укрыться от снегопада, – говорю я скорее себе, чем ему. Снова взваливаю его на себя и ахаю, когда что-то в плече будто бы надрывается. На миг я слепну от боли, но после минуты глубоких вдохов она отступает.

Я бросаю взгляд через дорогу, за которой стоят лицом к парку несколько богатых многоквартирных домов в викторианском стиле. Свет горит всего в одном или двух окнах.