Лисы (ЛП)

– Так вот почему от тебя так приятно пахнет! – восклицает он, водя фонариком и расплескивая свет по всем стенам. – Ты живешь в душевой! – Он звонко смеется.

В этот момент я люблю свою душевую больше всех прочих мест на земле. Она полна танцующего света. Она полна Мики. Я задерживаю дыхание и сквозь волосы смотрю на него, и обмираю, когда он сжимает мою руку еще крепче, чем раньше.

Спустя двадцать минут Мики уже не дрожит. Он сидит у меня в гнезде, на хрупкие плечи наброшены все до единого мои покрывала. Мои съестные припасы, полученные за починку разных вещей, сложены в аккуратную кучку в углу.

Я немного стесняюсь их. И всего.

Когда я протягиваю Мики стаканчик горячего чая, он пытается удержать мой взгляд на себе. Необъяснимое ощущение близости, которое я почувствовал, когда мы держались за руки, еще не прошло. Волнующее и пугающее, оно словно ослепительный свет, который несется на тебя с такой скоростью, что невозможно разглядеть, что за ним.

Может, за ним ничего. Но может, там все.

– Ты не боишься, что кто-нибудь придет и прогонит тебя? – спрашивает он.

Я не вполне понимаю, кого он имеет в виду под этим «кто-нибудь».

– Я редко задумываюсь о будущем, – отвечаю правдиво. Мне бы справиться с настоящим.

– Ты так отличаешься ото всех остальных. Ты знаешь, что я никогда не встречал никого похожего на тебя? – произносит он.

В теплом сиянии своего маленького фонарика я смотрю на свои пальцы – на то, как они мимолетно задевают его, когда он берет у меня пластиковый стаканчик, отчего по мне от макушки до пяток проносится дрожь.

Если б он знал, сколько раз я мечтал стать как все, то вряд ли стал бы говорить подобные вещи или намекать, будто в том, чтобы быть мной, есть что-то хорошее.

– Я правда волновался, когда ты мне позвонил, – говорит он.

Я встречаюсь с ним взглядом, потом отворачиваюсь. Возникает ощущение, что его глаза спрашивают меня, хочется ли мне поговорить об этом. Хочется. Как ни странно. Я хочу рассказать ему все. Абсолютно. И полностью. Все. Но… я не представляю, откуда начать, так что молчу.

– Знаю, я много болтаю, но довольно неплохо умею и слушать. – Он опускает голову. Жест такой робкий, что мое сердце делает кувырок.

– Я не знаю, как рассказать тебе, – признаюсь я в конце концов.

Мне не верится, что передо мной действительно стоит этот прекрасный мальчик – стоит и смотрит на меня так, словно больше всего на свете хочет узнать, что творится у меня в голове. И все же я знаю, что он настоящий. То, как сильно и тяжело бьется в его присутствии мое сердце, доказывает, что все это реальность.

– Ты можешь мне доверять, – шепчет он, вновь опуская голову. – После вчерашней ночи мне надо, чтобы ты это знал.