Любовь гика

Арти согнулся и разогнулся еще два раза и только потом уточнил:

– Каким именно играм?

Арти усмехнулся. Он занимался давно и упорно, все его тело блестело от пота. Он согнулся в последний раз и, больше не разгибаясь, схватился зубами за резиновую накладку на брусе. Потом свернулся в клубок, чтобы достать плавниками-руками до пряжек на сбруе, которая удерживала его бедра. Расстегнув пряжки, разжал зубы и спрыгнул вниз.

Арти вскарабкался на силовой тренажер, просунул плавники-ноги под крепежные ремни, откинулся назад и принялся разгибать и сгибать верхние плавники, поднимая и опуская грузы.

Мышцы у него на животе напряглись, на плавниках проступили синие вены. Он тихонько посмеивался себе под нос, а затем расхохотался в голос.

– Знаешь, нам повезло, – выдавил он сквозь смех, – что у папы мозги, как у репы.

Он смеялся расчетливо, выверяя дыхание с движением грузов. Я смотрела на его живот, на соблазнительный рельеф мышц, сотрясавшийся от смеха.

– Наш папа – гений, – твердо заявила я. Это была догма Биневски.

В глазах Арти сверкнула издевательская насмешка. В общем, обычное дело для него. Но только не по отношению к папе.

Он явно пытался задеть меня.

– Если бы папа открыл огонь, – Арти картинно вздохнул, – то решил бы, что это такая полезная штука, чтобы совать ее в рот на потеху почтеннейшей публике… Если бы папа изобрел колесо… он положил бы его на землю… устроил бы на нем карусель… и рассудил бы, что больше оно ни на что не годится… Если бы папа открыл Америку… он бы развернулся и поплыл домой… ведь там нет ларьков с хот-догами.

Я сидела, прижавшись горбом к стеклянной стенке аквариума Арти, и вдыхала хлорный запах воды.

Ал рассудил, что ему хватит полутора-двух месяцев, чтобы сделать из Цыпы настоящего игрока.

Каждый день они с Цыпой часами «отрабатывали мастерство» вместе с Хорстом – нашей ходячей энциклопедией житейской мудрости – и Руди, смотрителем колеса обозрения. Опыт Руди, бывшего профессионального игрока в бридж, был особенно ценен. Надо заметить, что карьера Руди завершилось бесславно. Когда раскрылось, что он мухлюет, ему было сказано так: если он еще раз возьмет в руки колоду карт, ему оборвут эти самые руки. Руди нашел убежище в скромной кассовой будке у колеса обозрения и обрел утешение со своей миниатюрной, смешливой женой. Миссис Руди с увлечением складывала из бумаги птичек, рыбок, жирафов и прочую живность. Она не работала в парке аттракционов, поскольку вежливо, но непреклонно отказалась перекрашивать в рыжий свои мышиного цвета волосы, но во многом нам помогала.

Разумеется, Цыпа не мог обрядиться во взятый напрокат смокинг и сесть за игорный стол в казино, попивая шоколадное молоко из высокого бокала. Как и карманное воровство, все должно было делаться дистанционно.