\

Мне нужно было постоянно принимать новые способности, открывающиеся благодаря эфирному сердцу и впитанным в него магиям. А я топчусь на месте. С другой стороны, оглянувшись на прошедшие дни, можно было задать один-единственный вопрос: а когда?

Я пообещал себе, что как только закончу с этим, обязательно засяду за обучение и разбор. А потом вспомнил фейерверк над Чёрным морем. Эх…

Вагон появился над поверхностью земли.

Я ринулся к нему.

— Бесполезно, — крикнул мне Громов, разводя руками, выказывая этим жестом сожаление. — Там все мертвы.

Я не поверил и решил проверить лично.

* * *Елизавета Фёдоровна не могла толком пошевелиться. Пронзивший её ногу металлический штырь не давал развернуться. Даже поворачивать голову императрица могла с трудом, так как каждое движение отдавалось дикой болью в ноге.

Но во всём остальном она оказалась деятельной и активной. Первым делом она очистила круг, созданный Варей, от воды. Сначала она отодвинула её за пределы огня, а потом решила вообще очистить вагон, точнее, сохранившуюся его часть, от воды.

— И погаси, пожалуйста, огонь, а то я себя чувствую рябчиком на вертеле, — проговорила императрица, постаравшись заложить в голос всю материнскую заботу, которую хранила для дочери. — Или это и было твоим хитроумным планом?

Варвара, которая уже практически сорвалась в истерику от того, что у неё ничего не получалось, моментально успокоилась и теперь улыбалась маме сквозь слёзы.

— Нет, — ответила она, размазывая тушь по лицу. — Поджаривать я вас точно не собиралась. Разве что немного закоптить."

"Елизавета Фёдоровна, сцепив зубы, приподнялась на локтях. Принцесса помогла ей освободиться от тяжёлой руки Ярослава Ивановича, которую потом аккуратно положила на то, что осталось от пола вагона.

Бросив взгляд на супруга и на его повреждения, она тяжело вздохнула, но тут же взяла себя в руки. Затем, совершив ещё одно усилие, она подвинулась и приложила ухо к тому участку спины императора, который был более-менее целый.

Послушав некоторое время, она вернулась в исходное положение и посмотрела на дочь.

— Плохо дело, — сказала она, пытаясь найти такое положение в котором штырь, торчащий из ноги будет беспокоить её меньше всего. — У отца сломаны рёбра, и, кажется, несколько штук из них пробили лёгкие, в которые теперь поступает кровь.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Варвара.

Она отползла в сторону, чтобы дать матери больше пространства, но быстро упёрлась в зазубренные стены.

— Ну, дорогая, любая мать поневоле становится лекарем. А с такой дочерью, как ты и подавно. Я знаю об ожогах буквально всё и лечила всех твоих друзей… пока они у тебя были, — она скорчила такую физиономию, что Варвара не удержалась и, невзирая на окружающий их ужас, захихикала.