\

Новый залп свалил Валерия Чернышёва с ног, и он раскрыл провал в земле, чтобы уйти из-под сыплющихся на него снарядов. Однако провалиться и затаиться не получилось. Менее, чем в полуметре под поверхностью стоял эфирный щит, который не пустил мага ниже.

— Да что ж такое-то, — прорычал он, невероятным рывком прыгая за спину эфирнику, защищавшему его. — Прикрой, я переоформлюсь.

Он хотел принять иной вид, на который сложно было бы воздействовать, но в сам момент трансформации в него ударил снаряд, ловко увернувшийся от Сан-Донато. И сразу же на спине Чернышёва выросла огромная чёрная клякса.

— Надо уходить, — бросил Тарковский, тоже отступая, чтобы находиться на одной линии с остальными. — Давайте думать, куда.

— Некуда, — ответил Громов, пожимая плечами и расходуя практически все свои мощные ресурсы для того, чтобы только сдерживать врага. — За спиной такие же щиты, как под ногами и по бокам. Более, чем уверен, что и над головой тоже самое.

Отчасти это объясняло поведение неприятельских эфирников, которые особо даже не двигались, а просто планомерно выжигали пространство различными магическими воздействиями, чтобы выдавить противника. Прижать к воротам. Это, если, конечно, не получится убить, что было лучшим вариантом.

— Это не проблема, — ответил Тарковский, доставая из кармана горсть красных шариков с яркой, угрожающей раскраской. — Мне тут отец-император подсыпал немного артефактов судного дня.

— Это же красненькие! — раскрыв глаза прошептал Чернышёв. — Тут же камня на камне не останется!

— Новые — пятнадцатиметровые, — ответил Тарковский, устало подмигивая. — Так что поправочка — от них ничего не останется.

И с этими словами он зашвырнул гранаты прямо в строй эфирников с тем расчётом, что даже если они бросятся в разные стороны, то не спасутся от воздействия от гранат, выжигающих вообще всё в радиусе пятнадцати метров.

Но вражеские эфирники не бросились в рассыпную. Они даже не шелохнулись, лишь пара из них лениво проводила взглядом красные шарики. А те в свою очередь просто не сработали. Они пшикнули, задымились… и всё."

"— Этого не может быть, — прошептал Тарковский, а затем оглянулся на остальных. — Какие были планы по спасению?

— Я не знаю, — ответил ему Чернышёв, по лицу которого пот катился градом. — Я уже попробовал все направления. И вниз, и вверх, и в стороны. Полметра — и всё. Стоит невидимая преграда, которую я просто не могу преодолеть.

— Ты же на полную силу работаешь, абсолют? — спросил его Марио, отражающий очередной рой снарядов от Державина-старшего. — Изо всех сил?

— Абсолют, ха-ха, — угрюмо ответил ему Валерий, стирая влагу со лба и оставляя на нём грязные полосы. — Я сейчас чувствую себя ни на что не способным нулевиком.