\

Да что ж за день такой сегодня? Скорая приехала, а я все еще не помер. Меня подхватывают грубые руки. Переваливают тело на носилки. Под ребром простреливает болью. Черт, не дают умереть спокойно.

— Держитесь. Мы вам поможем.

Сегодня просто какой-то парад противных голосов.

— Мы его теряем. Колите, срочно. Дефибриллятор мне…

Хрен вам. Не успели. Я все-таки сдох. Кромешная мягкая обволакивающая тьма гасит мой исстрадавшийся разум…

* * *— Сережа… Сереженька…

Кого это так ласково зовут? Э… а я что, не сдох? Да ну нах…

— Сережа, постарайся открыть глаза.

Не знаю, кто такой Сережа, но мне прям любопытно стало. Кто там просит таким приятным голосом? Открываю глаза. На стуле возле моей кровати сидит девушка… очень красивая, и смотрит глазами полными тревоги. Фига с-се. Последний раз красивые девушки на меня смотрели много лет назад, а чтоб вот так… таким взглядом… вообще не припомню.

— Деда! Деда! — увидев, что я открыл глаза, тут же начинает голосить девушка.

— Зачем так кричать? Я же не глухой, — стараюсь говорить мягко, но голосовые связки слушаются плохо, голос вообще какой-то не мой."

"Девушку мои доводы нисколько не успокоили. Подскочила, выбежала из комнаты. Ух, а девочка и со спины хороша. На такие тылы даже самые стойкие мужики оборачиваются, а нестойкие еще и присвистывают невольно, увлажняя слюной нижнюю губу…

Через минуту девушка возвращается в комнату. За ней немного шаркающей, но бодрой походкой входит старик… ну как старик… лет шестидесяти, пацан по моим меркам. Младше меня лет на двадцать.

— Деда, он очнулся.

— Вижу, — глубоким голосом говорит этот недостарик, и я начинаю догадываться, что деда — это не я. Я в сложившихся обстоятельствах тяну не на деду, а на прадеду, не меньше. Одно только осложнение, ни детей, ни внуков, ни тем более правнучек у меня нет.

— Ну что, Сергей Николаич, — праздничным голосом объявляет «деда», — Поздравляю. Не сдался. Одолел костлявую.

Я бы мог объяснить «деде», что его пафосное поздравление направлено не по адресу. Я не просто сдался костлявой с потрохами, я ее даже поторапливал. Устал я в дряхлом теле так, что не объяснишь. Даже «деде» не объяснишь. Молод он пока еще, чтоб понять такое объяснение. Но меня другое сейчас больше занимает. Я не Сергей и даже не Николаич.

— Сережка, ты молодец, — в порыве чувств прекрасная с обеих сторон девушка кидается мне на грудь и жарко обнимает, чувствительно придавливая упругими полушариями. Через тонкий ситец легкого платья, я чувствую девичьи твердые соски.

Хрен с ним, ради такого я согласен не только на Сережку, но даже на Николаича. У меня даже в паху зашевелилось то, о чем я забыл, что оно способно шевелиться… и не просто зашевелилось, это ж натуральный стояк.