\

Горячая вода для моего болящего тела… Мыльная пена… Голая и страстная Настасья Кобылкина… в паху отчетливо зашевелилось…

Отставить Кобылкину… пресекаю предательские мысли. Дел невпроворот. К Кобылкиной схожу в другой раз. К тому же меня сейчас интересует не сама Изнанка, а как раз межмирье. Мои охотничие угодья находятся именно там. Но про межмирье в учебнике ничего нет. Во всяком случае такого названия не упоминается.

Мне удается найти кое-что только в разделе про богов и первопредков. Там говорится, что боги приходят в мир людей тайными тропами, скрытыми от простых смертных. Одна из таких троп проходит через пространство вечных сумерек. По описанию походит. И крот как раз вещает оттуда. Приползает своей «тайной тропой», дает бессмысленные советы и сваливает обратно.

Понятно, что ничего не понятно. По крайней мере, крот дал мне возможность проникать в такое пространство, куда обычным людям хода нет. Будет ли мне практическая польза от этих «вечных сумерек», время покажет. Пока что я только могу «подкармливать» там свое перо. Но и это уже немало.

Подошло время окончания лекционных занятий. Надо встречать Белкину. Отдаю учебник. Отправляюсь в учебное крыло. Сокурсники, выходя из класса, со мной теперь здороваются. Я тоже здороваюсь. Мне не трудно, от меня не убудет.

Белкина выходит в числе последних. Она опять одета в свое «черти что». Глухая полумонашеская одежда. В монастырь в ней уходить в самый раз. Одно только осложнение, уйти в монастырь ей не позволят.

Глава 17

Белкина идет, понуро опустив голову, и со мной разговаривать не желает. Ладно хоть не убегает. Пристраиваюсь рядом.

— И долго ты собираешься на меня дуться?

— Пока замуж не выйду, — мрачно отвечает Белкина.

— Давай лучше наоборот. Как только выйдешь, то пожалуйста, дуйся, сколько влезет. А до этого времени не надо.

Белкина молчит.

— И еще у меня к тебе очень большая просьба. Уж попросить я тебя могу?

— Можешь, — нехотя отвечает Белкина.

— Не одевай больше это старье. Этим ты обижаешь и меня, и Анюту, — насчет Анюты я приплел, конечно, отсебятину. Но думаю, Анюта бы со мной согласилась. Чтобы Белкина не выглядела, как чучело, она своими руками отсчитала портному немалую по меркам нашего скромного клана сумму.

— Если хочешь, я верну тебе и платье, и туфли…

— Ну вот теперь я точно обиделся. Знаешь, Белкина, ты права. Какого черта я с тобой вожусь? Если хочешь разыгрывать из себя жертву обстоятельств, валяй. А у меня своих дел хватает, — ну а что, теперь я буду изображать из себя обиженного. В конце концов Белкиной можно, почему мне нельзя…

Мы засели за свитки. Я погрузился в работу, Белкина погрузилась в мысли. И по всей видимости что-то все-таки надумала. Она вдруг сообщила, что хочет ставить чайник и попросила меня набрать воды.