\

Ни Сэм, ни Виль этого не пропустили.

– Рассчитываешь на признание? – Вильен успел опередить с вопросом.

– Признание? – усмехнулась я. – Хотя бы на намек.

– Намек на что? – поинтересовался Соул.

От неожиданности я вздрогнула. И даже прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, настолько неожиданным стало для меня его появление.

Понятно, что множество гостей, желающих попасть внутрь ратуши, создавали определенную суету, в которой вполне были возможны подобные сюрпризы, но меня собственная рассеянность напугала. Покушения, наемники… следовало быть осторожнее, я же продолжала вести себя, как если бы мне ничего не угрожало.

– Да вот, – заставив себя улыбнуться Фариху и внимательно наблюдающей за мной матушке, начала я, – пытаюсь понять, на что именно намекает виконт Паррей, оказывая мне знаки внимания?

Энгин оказался поблизости как раз вовремя, чтобы послужить объяснением. Да и взгляд у него был соответствующий.

– На свои симпатии, – склонился он тут же к моей руке. – Вы уже видели князя? – выпрямляясь, уточнил он.

– Нет, – продолжая демонстрировать приветливость, ответила я.

О том, что услышат, не беспокоилась, это в самой ратуше использование магии запрещено, а здесь достаточно нужного заклинания.

– Он уже прибыл. Вместе с принцем Ораном, – заметил, словно готовя меня к чему-то, Фарих. – С ними Ибрагим Аль Абар, первый советник принца, – продолжил он после короткой паузы.

Соул еще о чем-то говорил, а я… я пыталась не провалиться в нахлынувшие вдруг воспоминания.

Степь, выставленный для ночевки лагерь, внезапно появившийся из темноты отряд летучей стражи и… один из телохранителей, сопровождавших караван, тело которого я сегодняшним утром видела в комнате князя.

Шествие в полонезе возглавляли императрица Селия и гость Аркара принц Оран.

Первая леди империи была в белом, который подчеркивал ее красивую смуглую кожу. Настоящая демоница! Именно так называли ее за глаза.

Тонкая, гибкая, неукротимая… Темные глаза, высокие скулы, чувственный рисунок губ. В свои сорок пять лет, родив трех детей, она продолжала служить музой для поэтов, которые восхваляли не только ее красоту, но и ум. Матушка была уверена, что самые удачные политические решения император Ассель принимал после того, как проводил ночь в спальне своей супруги.

Насколько это соответствовало действительности, сказать трудно, но империя процветала. Императрица – тоже, с женской снисходительностью прощая мужу мелкие провинности, но не позволяя ни одной женщине посягнуть на то место в его сердце, которое было занято ею.

Четвертый сын султана Мурада прибыл на бал в традиционной одежде степняков.