\

Беспокойство и тревога никуда не делись, но словно отступили, сдавшись перед этой откровенной мощью.

- Было дело, - ухмыльнулся Яков, с осторожностью сжимая мою руку. Слегка покачал ее… как будто нежа, и отпустил, тут же засуетившись: - Чего ж мы стоим! Вы ж с дороги!

Внутрь, слегка наклонившись, он вошел первым, лишь на секунду задержавшись, чтобы кинуть взгляд на Макара. Цепкий такой взгляд, знающий.

- Ты иди, - Иван подтолкнул меня вперед. Заметив, как я напряглась – обстановка к расслабленности совершенно не располагала, тут же добавил: - Я сейчас….

Возразить я не посмела, просто последовала за Яковом.

Темно не было, но как-то мрачно, сурово. Крошечный коридорчик, который закончился еще одной массивной дверью, так же, как и первая, перетянутой металлическими лентами, за ней еще один, побольше. Слева – ведущая на второй этаж лестница, справа – вход в зал. На дворе почти ночь, посетителей немного….

- Люська! – не дал мне осмотреться окрик Якова. – Встречай гостей!

Люськой оказалась молодка с печальными темными глазами и тяжелой косой, хвостик которой терялся где-то под коленом.

Горянка….

- Барышню, - кивнул он женщине на меня, - в княжеский номер. И кристалл принеси воды нагреть, а то ж с дороги, да промерзла, - добавил он строго, но не сурово. Вроде как надо показать, кто хозяин, но так, лишь на публику, которой была я.

Я это отметила, но не пропустила и другого:

- Княжеский? – уточнила, взглянув на лестницу, к которой поспешила молодка.

- Так князь Изверев в нем обычно останавливался, когда по делам наезжал, - охотно ответил Яков. – Под него и переделали. А теперь… - он, не без сожаления, махнул рукой и поторопил меня: - Ты иди, иди, а то вижу, уж и ноги едва держат.

Был он прав, но один вопрос я все-таки решила задать, перебивая им мысли об Андрее, которые невольно всколыхнул наш гостеприимный хозяин:

- Как ее зовут? – тихонько спросила я, надеясь, что повторять уже громче, мне не придется.

- Люсиндой, - посмотрев вслед женщине, нахмурился он. – Ребенка она потеряла. Третий месяц пошел, а все еще не в себе….

Он еще что-то добавил, но я уже не услышала, думая обо всем сразу. О Заступнице, которой оказалось неподвластно спасти малыша этой женщины. О себе, которая добровольно оставила дочь, чтобы отправиться на поиски мужа. О дороге, которая закончилась и только начиналась. Об Иване, для которого эти горы были его прошлым, к которому он вернулся.

О князе…. О том, другом, и этом….

Поднималась я по лестнице с некоторой опаской. Искренне любя Андрея, я его совершенно не знала. Тогда не понимала, теперь же….

Какой он? Что ему нравилось, что вызывало отторжение? К чему стремился, о чем хотел бы забыть?

Жизнь делала нас не только старше, она заставляла становиться мудрее. Иногда от этого становилось грустно. И больно… как мне сейчас.