\

Из всех пассажиров остались мы трое, так что спешить, торопясь занять лучший номер, смысла не было.

Иван вышел первым. Вдохнул… шумно, протяжно, словно пробуя воздух на вкус, потом расправил плечи…. И не важно, что невысок, глядя на него я даже залюбовалась, на миг забыв о своих тревогах. Сильный, гибкий, весь какой-то сбитый, впрессованный в небольшое, но крепкое тело.

И вновь мелькнула мысль о муже…. О его объятиях, о жарких поцелуях, о той сладкой расслабленности, в которой засыпала рядом с ним....

Чтобы не разрыдаться, порывисто поднялась, едва не столкнувшись с Макаром. Тот, не позволяя упасть, на мгновение прижал к себе и тут же отстранился, обеспокоенно заглянув мне в лицо.

Что я могла ему сказать? Поведать, как тоскую… по мужчине?!

А в памяти тут же возникло еще одно имя! Андрей! Так и оставшийся для меня неизведанным….

Понимая, что еще немного, и я окончательно запутаюсь и в мельтешивших в голове мыслях, и в чувствах, которыми томилось сердце, насколько это было возможно, мягко улыбнулась:

- Извините… - повинилась я. – Никак не могу забыть тех раненых.

Похоже, он тут же связал мои слова с рассказом Ивана о женихе, за которым мы приехали, тяжело вздохнул… опустил руки….

- Вы просто верьте, - кивнул задумчиво, принимая мое оправдание. – Вера, она всем помогает.

Я бы и хотела с ним согласиться, но….

Спас положение Иван. Вновь вернулся к карете, подал руку, помогая сойти и, кивнув Макару, тут же повел меня к гостинице. Все, что удалось увидеть – каменное здание было немалым, растянувшись от крыльца и в одну, и в другую сторону.

Дверь большая, добротная. Темное дерево скреплено толстыми металлическими лентами. Вдоль, поперек и даже крест-накрест. По углам и в центре светлые глазки-амулеты, такие заговаривали от огня.

Мы и подойти не успели, как она открылась, и на пороге появился хозяин:

- А мне ж сказали, что ты про нас вспомнил, так я не поверил! – шагнул он навстречу Ивану. – А ты вот он, шельмец! – добавил он, раскрывая объятия моему… отцу. – А уж про дочь я совсем не поверил.

- И зря! – добродушно хмыкая, Иван уткнулся куда-то в грудь мужчине. Без малейшего труда поднял его, подцепив за крепостью похожее на ствол дерева туловище, и под похожее на смех фырканье поставил на место, тут же вывернувшись из обхвативших его лапищ. – Знакомься, моя Елена, - показал он на меня, отойдя в сторону. – Найдется для нее, что поприличней?

- Обижаешь старого Якова? – нахмурился хозяин, разглядывая меня с высоты своего роста. – Для такой красавицы и старого друга будет все только самое лучшее! – громогласно закончил он, протянув мне по-мужски руку. – Яков. Лучший враг твоего батьки."

"- Лучший враг? – с некоторой опаской протягивая ладонь, переспросила я.