\

Между ними, в простенках, чеканки и парадные портреты в тяжелых, золоченых рамах. На полу – яркие, мягкие ковры.

- А у тебя сестры есть? – остановившись у одной из картин, спросила я у Амиры.

Сходство глядевшей с холста женщины и моей спутницы было очевидно. Все различие в возрасте. Амире было немного за тридцать, незнакомке – вряд ли больше двадцати пяти.

Тонкие черты лица, черные брови, вычерчивающие четкую линию. Длинные ресницы, в обрамлении которых взгляд выглядел лучистым, с задорной искринкой. Едва заметная горбинка носа, ласковые, привычные к улыбке губы. Черные косы уютно лежали на высокой груди, падая вниз гибкими змеями.

- Это – мама, - Амира замерла рядом со мной. – Умерла рано, погибла во время набега. А сестер у меня нет, - она вздохнула. – И братьев, кроме Рахмата, тоже.

- На нее хочется смотреть и смотреть, - я не стала скрывать от Амиры своего восхищения.

Амира коротко вздохнула:

- Она из рода Лазариди. Там, что ни женщина – так редкая красавица.

Род Лазариди…. Я внимательнее всмотрелась в лицо матери Амиры, вспомнив другого представителя этого семейства. Того самого князя Дариза Лазариди, сын которого стал не только мужем дочери графа Суворова, но и гарантом мира между Вероссией и горцами.

Неожиданное родство. Насколько я поняла из рассказов Ивана, младший князь Рахмат открыто выступил против главы рода Лазариди, ратуя за продолжение войны с Вероссией.

- Я слышала, князь Алихан….

- Не произноси этого имени при Рахмате, - оглянувшись, оборвала она меня. Потом, смягчившись, добавила: Долго рассказывать, но если коротко, то брат старается не вспоминать, что в нем тоже течет кровь Лазариди."

"Закончив говорить, Амира грустно улыбнулась и уже почти сделала шаг, чтобы продолжить путь, когда я вновь остановила ее вопросом:

- Так ты – старшая женщина? – О местных обычаях я знала немного.

- Была когда-то, - опустила Амира взгляд. В уголках губ легло такой горечью, что у меня от этой скрытой боли защемило сердце. – Отец мстил за смерть жены, а я занималась домом и младшим братом.

- Когда-то? – от меня не ускользнула мелькнувшая в ее голосе злость.

На этот раз ответила Амира не сразу. Еще некоторое время смотрела на портрет матери, потом резко, словно освобождаясь от веяния прошлого, передернула плечами:

- Брат женат, - как-то отрешенно произнесла она. – Теперь это ее дом, - закончила, уже направляя к выходу из коридора.

Прежде чем последовать за ней, бросила на портрет еще один взгляд. В памяти шевелилось узнаванием, но я так и не вспомнила, чьи черты видела в яркой красоте так рано погибшей княгини.

В столовую мы пришли последними. За большим столом в центре комнаты, кроме Рахмата и Сашко, которого я ожидала увидеть, сидела красивая молодая женщина.