\

Ровное, уверенное – у Сашко. Напряженное, то разрывающее грудь яростью, то сдерживаемое, натянутое, как тетива, у Рахмата.

Но было еще одно. Прерывистое, обманчиво испуганное, но при этом какое-то решительное, словно вот в этой слабости именно в этот момент рождалась будущая сила….

- К тому же… - повторил Сашко, выдержав театральную паузу, - вам ли не знать, насколько безумны бывают женщины рода Ишхнели, когда что-то идет не так, как им хочется….

Ишхнели! Нино Ишхнели!

Вот он ответ! Теперь было понятно, откуда неожиданно возросшее влияние князя Рахмата! И та исступленность, с которой Нино избивала Андрея! И… подспудный страх Амиры перед новой хозяйкой в доме брата!

А ведь я ее не узнала! Не увидела в лице сидевшей за одним со мной столом то, другое….

И память опять помогла…. Это был один из моих первых балов. Я стояла в сторонке, дожидаясь матушку, которая в нескольких шагах от меня разговаривала с баронессой Радовой, когда в зал вошла эта пара. Князь Ишхнели со своей дочерью.

Совсем юной назвать ее было нельзя, как и робкой – виделось в глазах, в том, как она подавала себя, что-то самоуверенное, порочное, но все это терялось в ее непривычной, яркой красоте, в изысканности манер, в мягкой, но при этом поощряющей улыбке.

Мужчинам она нравилась….

Как оказалось, не всем. В следующий раз княжна привлекла мое внимание во время танцев. Я следила взглядом за князем Изверевым, когда она остановилась рядом с ним. Была одна…. О чем говорили, не услышать – громкая музыка, да и далеко, но недовольство девушки было слишком явным, чтобы не заметить.

Несколько раз сложился и раскрылся веер, чуть более нервной стала улыбка…. Она старалась держать себя в руках, но с каждым мгновением получалось все хуже и хуже.

На мою задумчивость обратила внимание матушка, проследив за взглядом, коснулась ладонью руки отца….

Тот посмотрел с неудовольствием… сначала на меня, потом на князя Изверева и… решительно направился в его сторону.

Что было потом, я так и не узнала, но некоторое представление имела. Хотя бы благодаря словам отца, который после возвращения домой вызвал меня в кабинет. Его монолог, произнесенный в присутствии матушки, было долгим, но сводился к одному: приличные девушки мужчинам себя не навязывают.

- Будь с ней Амира… - между тем продолжил Сашко, словно не удовлетворившись уже сказанным….

- А ты стал зубастым, волчонок! – с ухмылкой перебил его Рахмат. – Не боишься?

- А разве есть что-то страшнее смерти? – смягчив интонации, хохотнул Сашко. – А ее я не боюсь!

- Умный ты, Сашко, - слова князя тоже перестали быть жесткими, но не стали менее угрожающими, - но глупый. С таким отцом, как у тебя….

- У меня нет отца! – оборвал его Сашко. Не гневно, но так, что становилось понятно – спорить бесполезно.