\

Пытаться вспомнить, где находилась моя комната, в которую, как оказалось, уже перенесли его вещи. Идти, впиваясь пальцами в ставшую спасением руку. Усмирять дыхание, разрывавшее грудь. Прикусывать губы…. Встречаться с чужими взглядами, когда пересекали наполненные людьми холлы….

Когда за нами закрылась дверь, отрезая от всех, позволяя забыть о приличиях, о том, что где-то возможно нас ждали, легче не стало, если только жарче. Сорванные оковы выпустили стихию, в которой горели мы, в которой плавилось все, к чему прикасались наши пылающие тела.

Его тело…. Мое тело…. Его сильные, настойчивые руки…. Сыпавшиеся с губ проклятия, когда он боролся с непривычными застежками, освобождая меня от вороха одежды.

Мое прерывистое дыхание, в котором судорожное «люблю» было похоже на требовательное «хочу». Нетерпение, от которого внутри все скручивалось в тугой узел.

…вспомни, как это, когда страсть тела все глупые мысли из головы изгоняет….

Эта страсть настоялась на разлуке и обреченности, точно зная, каково это… когда уже не надеешься ощутить его тяжесть на себе, впиться губами в губы, срывая стоны и деля вздох на двоих. Почувствовать, как он входит в тебя… сдерживаясь из последних сил, чтобы не ворваться, клеймя сладостным: «Моя!».

Очнулась я лишь на миг, уже лежа на кровати. Георгий замер надо мной, поднявшись на вытянутых руках. Крепкие плечи, линии вен на напряженных мышцах…. Взгляд… темный, всепоглощающий, неистовый….

- Скажи! – хрипло потребовал он, не отводя от меня глаз.

- Люблю! – выгнулась я, пытаясь дотянуться, дотронуться, вернуть себе то, чего лишилась.

- Нет… - качнул он головой. – Скажи! – приказал не жестко, но… безжалостно, давая понять, что не шевельнется, пока не услышит….

И я ответила… избавляясь от разлуки, от горечи, от тех дней, когда металась между верой и отчаянием, от недосказанности и непонимания.

Избавляя не только себя – нас обоих:

- Ты – мой!

Может ли быть что-то большее, чем любовь?

Наверное – нет….

Возможно – да! То, для чего слов больше не надо….

***      Несколько дней…. Нет, не счастья – тишины. Для счастья не хватало Аленки, беспокойство о которой отравляло мое неспешное существование.

Казалось, все хорошо….

Хорошо не было. Для понимания этого достаточно оказалось понаблюдать за тем, как вели себя мужчины. Внешне – не придерешься, но напряжение прорывалось то излишне резким жестом, то взглядом, украдкой брошенным на подставку для магической почты.

Все они чего-то ждали….

Чего? Об этом я не могла даже догадываться. Лишь подыгрывать, делая вид, что ничего не замечаю.

Вряд ли могла их провести, но… так всем оказалось проще.

Через четыре дня после того, как я появилась в Тибрасе, во дворец князя Алихана прибыл Иван.