\

— Я должен был убедиться, — Шуйский шевельнулся, пытаясь приподняться еще. Опять поморщился. — Должен был!

— Убедился… — как-то… излишне резко протянул Даниил и… подошел к Александру-младшему. — Руку!

— Что? — непонимающе посмотрел на него… брат. Потом оглянулся, словно ища у меня поддержки.

Меня бы сейчас кто поддержал!

— Руку дай, — требовательно повторил Северов. И ни взгляда в мою сторону…

Лезвие кинжала скользнуло по пальцу, слизнуло выступившую каплю крови….

Момент, когда Даниил коснулся металлом моей руки, я пропустила. Ойкнула, скорее от неожиданности, чем от боли и… замерла, глядя, как извивается в воздухе заклинание. Как выписывает разноцветные кольца, собирая их в цепочки. Как складывает из них узоры, сначала похожие на стекающие по стеклу капли дождя, потом напоминающие распускающиеся бутоны.

А потом они застыли на одном уровне, контуры лиц: его и мое, соединенные линией кровного родства.

Граф Шуйский не ошибся. Мы с Александром были братом и сестрой.

Глава 17

— Отец воспитывал меня, как воина, — теперь уже не Александр — Сашка вздохнул, заканчивая свой рассказ. — Когда предложил служить под его началом, я ни минуты не размышлял, согласился сразу. Для меня он всегда был примером. Честь и долг!

— Он воспитал тебя, и этого не изменить, но и от родной крови отказываться не стоит, — матушка поднялась, подошла к Александру, встала рядом. — Ты и Настя, единственное, что осталось от той, которую полюбил Ибрагим.

— Я не думал, что когда-нибудь увижу ее, — в голосе Сашки послышался стон, — но все-таки надеялся. Не на словах надеялся, где-то в душе продолжая верить в чудеса. Ведь одно — случилось, я остался жив.

— Чудес было значительно больше, — матушка тронула Александра за плечо. — Теперь у тебя есть сестра. И еще один отец. И — я. И неважно, что не могу заменить мать, для меня ты — сын. Как Настенька — дочь.

— Елизавета Николаевна… — Сашка развернулся, порывисто прижал ее ладони к груди. — Вы простите, что не могу подобрать слов….

— И не надо их подбирать, — дрогнувшим голосом отозвалась Елизавета Николаевна. — Твои глаза, твое сердце, говорят больше.

Справа тяжело задышал Петро, слева зашмыгала носом Любочка….

Я и сама с трудом сдерживала рвущиеся рыдания, но кто-то должен был взять ситуацию в свои руки, пока все окончательно не расчувствовались:

— Бедный Ибрагим… — протянула я, задумчиво посмотрев на свесившуюся к самому окну ветку. — Не знал, как с одной безрассудной справиться, а тут сразу двое.

— Что? — не сразу понял сбитый с толку моими интонациями Александр.

— Да за отца беспокоюсь, — с той же едва заметной насмешкой дернула я плечом. — Не успел меня замуж выдать, а тут — ты! Ему бы хоть немного передохнуть….