\

 — Чего изволите? Кофе? Тоник? Энергетик?

— Кофе, будь добр, — и тут память сама оказала мне услугу, выудив имя слуги из своих туманных недр, — Кристоф.

— Да, Кристоф, — сказала девушка, — и не торопись возвращаться, нам тут с братом поговорить надо. Позвони, когда вернёшься.

— Будет сделано, юная госпожа, — поклонился слуга и вышел.

Не успела закрыться за ним дверь, как девушка вдруг запела:

— Так узнал Геннадий… — оборвала она себя на середине фразы, явно ожидая от меня продолжения.

Увы, но память Никиты в данном случае спасовала. Я совершенно не помнил тех слов, которыми должен был закончить данную строку.

Я развёл руки в стороны и пожал плечами, одновременно состроив гримасу. Но открыть рот и объяснить, что получил травму и теперь кое-чего не помню, не успел.

Двигаясь так, словно перешла в режим ускорения, девушка свела вместе руки и бросила в меня комок сжатого воздуха. Ни увернуться, ни отдать управление телом Архосу я не успел бы ни в каком случае. Я, честно говоря, и подумать-то толком не успел.

Среагировал на автомате.

Поставил блок, словно на меня нападал драчун из параллели старшей школы. Только на этот раз между рук появилась незримая плёнка. Тонкая, словно паутинка, но прочная, как бронебойная сталь. Даже прочнее.

Заклинание Карины отлетело назад и вверх. Жалобно дзинькнула громоздкая люстра, и с неё дождём посыпались хрустальные осколки.

Воспользовавшись тем, что я отвлёкся на разрушения, девушка метнулась ко мне с видом профессионального убийцы. В её левой руке блеснул нож. Самый обыкновенный, без капли магии.

Но тут Архос уже без спроса завладел моим телом, поэтому без труда перехватил руку с клинком, достаточно бережно завёл её за спину Карине. А затем и вовсе скрутил девицу в бараний рог. Но очень аккуратно.

— Кто ты?! — зарычала она. — Где мой брат?!

И тут я увидел.

Какую-то часть из тумана памяти Никиты, какую-то — из залитых слезами глаз, обёрнутого на меня лица, но большую — где-то внутри собственного мозга.

Карина — самая младшая в семье, и поэтому даже сёстры и братья относятся к ней, как к ребёнку. Единственное исключение — Никита. Он всего лишь на пару лет её старше, и с самого детства они всегда играли вместе. Даже тогда, когда выяснилось, что брат — недосилок, а она — неконтролируемый хаос, подобный цунами во время торнадо, Карина не стала к нему хуже относиться. Наоборот, она надеялась, что они и дальше останутся лучшими друзьями.

«Здорово, разбойник! — Здорово, Бармалей!» — звучали в моём мозгу детские голоса.

Это были пароль и отзыв. Невинная детская забава, сыгравшая со мной злую шутку.

«Так узнал Геннадий, — пел один, — срок годности тунца, — тут же подхватывал другой».

Так вот чего она от меня хотела!

Но пару лет назад всё кардинально изменилось.