Японская война 1904. Книга вторая

Честно, не ожидал, что этот человек может испытывать сожаление, но именно оно сейчас отражалось на лице Одишелидзе… Вряд ли бы он стал устраивать подобное представление ради меня, и я решил немного подбодрить своего недавнего врага:

— Если вам будет легче, то потери японцев точно не меньше. А те батареи, что они завезли вам в тыл, мы вынесли!

— Уничтожили! Они, конечно, хитро поступили, но, сделав один маневр, совершенно лишили себя возможности совершить новые. Кстати, вы когда планируете вернуться в строй?

Быстро закончив с сочувствием, я задумался о более насущном.

А что будет, если сейчас Одишелидзе решит перехватить нити управления? Насколько хватит его внезапной разумности и благодарности? Может, стоит его превосходительство временно усыпить? Исключительно в медицинских целях.

— Я не буду мешать вам довести это бой до конца, — неожиданно удивил меня бывший полковник.

— Вы, наверно, не понимаете, — Одишелидзе потер пропитавшуюся кровью повязку на голове. — То, что я проиграл этот бой, уже случилось. И в то же время именно ваше появление — лучшее из того, что могло произойти.

— Потому что я подправил положение?

— Потому что именно вы с вашей репутацией не сделаете мое поражение хуже, чем оно есть. Как непременно было бы, окажись на вашем месте и помоги мне кто угодно еще.

— Я не понимаю, — честно признался я.

— Да, я уже заметил, что вы стараетесь держаться в стороне от офицерских интриг, — махнул рукой Одишелидзе и потом на пальцах объяснил мне, как на самом деле я выгляжу со стороны.

Якшанье с солдатами и младшими офицерами, панибратский тон с генералами, показательное игнорирование старых товарищей — казалось бы, верный диагноз дворянина, поддавшегося новомодным идеям.

Почти черная метка. И в то же время именно мой полк нанес японцам несколько чувствительных поражений в Корее, потом успехи при Ялу, сдерживание Оку, отвлекающий рейд к Порт-Артуру — и это Одишелидзе еще не знал о его результатах — и, наконец, помощь тут, при Вафангоу. В подобном свете мое поведение выглядело уже не революционной блажью, а почти уместной суворовщиной… Почти, потому что успешный офицер без покровителей выглядит опасно — втолковывал мне Одишелидзе, словно взявшись по-быстрому объяснить мне все основы офицерской жизни.

— Опасно? — задумал я. — Звучит не очень хорошо, а потом еще был тот случай с великим князем Борисом Владимировичем. Вот же…

Сколько, оказывается, подводных камней может быть у обычного желания остановить подонка! Наверно, нужно было сдержаться или хотя бы действовать не так прямо.

— На самом деле именно тот случай и снял все опасения, которые почти достигли предела.