Японская война 1904. Книга вторая

Именно из-за того, как вы себя повели, вас не стал добивать великий князь, выслушал наместник, да и я сейчас не боюсь говорить вам все это в лицо… — начал было объяснять Одишелидзе, но тут в палатку ворвался поручик Зубцовский с вытаращенными глазами и паническим криком.

— Господин полковник!.. Японцы!.. Поезд!.. Срочно!

Бегу, думаю, офигеваю… Кажется, я понял, что имел в виду Одишелидзе. Ведь что я показал, вытащив тогда пистолет и наставив его на великого князя из-за девушки? Глупость? Да! Нарушение правил? Тоже да! А еще… В дворянском обществе, четко считывающем культурные роли, такой поступок вместе с геройствами на войне вписывался в одну-единственную модель.

Рыцарь. Тот, кто умеет сражаться, для кого победа, честь и Родина стоят на самом первом месте. На такого можно обижаться, но зачем? Хитрые лисы отечественной политики классифицировали меня, признали неопасным, а главное, понятным и управляемым. И это, только это, а не какие-то законы или снисхождение, сохранило мне жизнь и свободу. Или я все же слишком накручиваю себя из-за слов бывшего полковника?..

В этот момент я выскочил на ближайшую сопку, чтобы своими глазами разглядеть, что же именно задумали японцы.

И, черт побери, такого я не ожидал! Ничего подобного точно не было в моей версии этой войны, и не знаю, бывало ли после. Используя временные секции, японцы перетащили поезд и около десятка вагонов через разрушенный участок железной дороги. Причем до последнего маскировали это под попытку организовать эвакуацию — я ведь и сам видел начало приготовлений и ничего другого даже не заподозрил. На самом же деле тот самый эшелон, забитый пушками и солдатами, сейчас разгонялся в нашу сторону.

— Передайте капитану Афанасьеву! — заорал я адъютантам и связистам. — Любой ценой нужно взорвать пути перед ними!

— Я могу… — передо мной вырос поручик Зубцовский.

— Хватайте снаряд и, как по дороге от Цзиньчжоу, уничтожьте рельсы хотя бы перед нашими позициями.

Я шел, подавляя безумное желание сорваться на бег, и раздавал приказы. Часть чтобы остановить японский поезд. Часть чтобы подготовиться к тому, что будет, даже если у нас получится… Наши пушки заработали, но без пристрелки по еще недавно нашей же тыловой дороге они катастрофически запаздывали.

Неужели все пойдет по худшему варианту?..

Генерал Иноуэ на мгновение обернулся назад. Там, за спиной, остались германские и французские наблюдатели, которые смотрели на него как на самоубийцу. Однако, пусть внутри уже совсем не молодого японца клубилась ярость, он вовсе не собирался умирать. Он просто хотел победить, он был готов сражаться до конца, а тот странный русский полковник, который попортил армии императора столько крови, сам подарил ему эту идею.