Девочка, которая пила лунный свет

Его принимали на службу в девять лет и держали до тех пор, покуда не отправляли домой с одной-единственной запиской.

В записке всегда было одно и то же. У всех мальчиков.

«Мы возлагали на этого мальчика большие надежды, – говорилось в ней, – но он их не оправдал».

Кто-то служил у Звездных сестер неделю или две. В школе Антейн видел мальчика, которого отослали через день. Но обычно мальчиков выставляли за дверь в двенадцать лет, едва они привыкали к жизни у Звездных сестер. Как только они узнавали, сколько знаний хранится в библиотеках Башни, как только начинали жаждать этого знания – их отсылали прочь.

Антейн получил свою записку в двенадцать лет, на следующий день после того, как ему (после многолетних просьб) было даровано разрешение посещать библиотеку. Это был сокрушительный удар.

Звездные сестры жили в Башне, такой высокой, что один взгляд на нее смущал ум и взор. Башня стояла в самом центре Протектората, и все прочее существовало под ее сенью.

Кладовые, библиотечные хранилища и оружейные сестер располагались на подземных этажах, коих было бесконечное множество. Были там мастерские, в которых переплетали книги и смешивали травы, и залы для тренировок с мечом и учебных рукопашных боев.

Сестры говорили на множестве языков, знали астрономию, им подвластно было составление ядов, танцы, обработка металла, бой один на один, создание бумажных украшений и изысканнейшие способы убийства. В надземных этажах располагались простые кельи (сестры жили в них по трое), комнаты для бесед и размышлений, тюремные камеры, из которых невозможно было бежать, камера пыток и обсерватория для наблюдения за небом. Помещения соединялись сложной сетью коридоров, которые изгибались под самыми странными углами, и пересекающимися лестницами, пронзавшими здание от темных глубин его подбрюшья до смотровой площадки на самом верху. Тот, кто осмелился бы явиться в Башню без приглашения, не один день блуждал бы в поисках выхода.

Когда Антейн жил в Башне, то не раз слышал, как кряхтят от усилия сестры в тренировочных залах, слышал плач, доносившийся порой из тюремных застенков и пыточной камеры, мог подслушать горячий спор сестер о науке звезд, алхимических способах использования луковиц циринника или о смысле особенно сложных строк в стихотворении.

Он слышал, как поют сестры, когда мелют муку, варят травяные настои, точат ножи. Он научился писать под диктовку, чистить отхожие места, накрывать на стол и подавать идеальный обед, а также овладел тонким искусством нарезания хлеба. Он узнал, чем идеально заваренный чай отличается от обычного, постиг таинство приготовления бутербродов и научился без единого движения стоять в углу комнаты, слушая разговор, запоминая все сказанное и ни одним жестом не выдавая свое присутствие.